Книга Лжец, страница 59 – Алекс Андрович

Вопрос был мерзким, потому что был правильным. Алиса этого ждала и всё равно ощутила досаду. — Доказательства в долгосрочном эффекте, — ответила она. — Смотрите не на первую реакцию, а на следующие решения. Никита задержал признание. Вы усилили конфликт с Игорем Сергеевичем. Игорь сохранил темп проекта, хотя риски уже требовали остановки. Я продолжала интерпретировать нейтральные жесты как эмоциональные сигналы. ГИР не просто уменьшает боль, он меняет траекторию поведения, подменяя проверку желанием.

— Тогда вам нужен Мельников, — сказал Роман Львович и снова стал почти прежним, только в голосе появилась металлическая крошка. — И приготовьтесь к тому, что он не обрадуется. Руководители, знаете ли, не любят узнавать, что их ощущение контроля было частью эксперимента. Особенно если это ощущение подавали им как объективную оценку.

Игоря Сергеевича Алиса нашла не сразу. Он был в малой комнате связи, где разговаривал с кем-то из совета директоров через защищённый канал. По выражению его лица было ясно, что разговор идёт о сроках, рисках и деньгах, хотя слов она не слышала. Он стоял у стеклянной стены, держа незажжённую сигару в пальцах, и впервые за всё время показался ей не недоступным мужчиной, а человеком, которого медленно сжимает невидимый механизм. Это не отменило вчерашней боли. Но добавило к ней новую, менее личную и оттого более трудную: Игорь тоже был внутри ловушки, просто его клетка называлась ответственностью.

Когда разговор завершился, он жестом пригласил Алису войти. — Если это о вашем вчерашнем состоянии, я хотел поговорить позже, — сказал он, и в этой фразе было столько неумелой осторожности, что она почти рассердилась. — Я понимаю, что сообщил вам личную вещь не лучшим образом. Возможно, мне стоило выбрать другое время и другие слова. Но сейчас проект входит в зону, где нам нельзя позволить частным обстоятельствам управлять выводами.

— Я пришла не за извинением, — ответила Алиса и положила планшет на стол между ними. — И не за второй версией разговора, где всем будет удобнее. У меня предварительная схема по всем основным контактам ГИР. Он дал каждому из нас ответ, который снижал немедленную боль или тревогу, но уводил от проверки реальности. Это касается Никиты, Романа Львовича, вас и меня. Моя часть самая неприятная, но не единственная.

Игорь просмотрел таблицу без выражения. Только один раз его пальцы сильнее сжали сигару, и тонкая сухая оболочка хрустнула. — Вы называете это ложью, — сказал он. — Но система могла работать в режиме эмоционального сглаживания. Мы сами требовали от неё не травмировать оператора резкими формулировками. Любой хороший врач тоже выбирает порядок сообщения диагноза, а не бросает человеку всю правду в лицо, как кирпич.

— Врач сообщает диагноз, даже если выбирает порядок, — ответила Алиса. — ГИР иногда вообще не доходит до диагноза. Он даёт человеку состояние, в котором тот перестаёт хотеть проверять. Это не сглаживание, Игорь Сергеевич, это замена. В вашем случае он поддерживал уверенность, что проект управляем, хотя сам демонстрировал неконтролируемое свойство. Вы продолжали убеждать совет не останавливать “Морфей”, потому что машина сказала вам то, что вы и так отчаянно хотели считать правдой.

Игорь моргнул, затем почти улыбнулся, но улыбка не успела родиться до конца. Алиса продолжила ровнее: — Я не предлагаю бороться с тактом. Я говорю, что ГИР выбирает не такт, а результат: снижение боли прямо сейчас. Он не уважает будущее страдание, потому что оно не перед ним. Он не уважает право человека ошибаться с открытыми глазами, потому что закрытые глаза дают лучший индекс стабилизации.