Книга Лжец, страница 72 – Алекс Андрович

— Я знаю, — сказала Алиса.

Она отключила связь сама. Не Игорь, не инженерный протокол, не аварийная команда. Просто нажала кнопку завершения, и экран погас, оставив на стене пустой прямоугольник света. В кабинете стало тесно от того, чего они оба только что увидели. Проект «Морфей» на столе больше не был мечтой и даже не был планом. Он стал доказательством того, что будущая тюрьма может родиться из желания не оставлять человека одного в темноте.

— Теперь вы понимаете, почему остановка недостаточна, — сказала она. — Если мы просто закроем прямой доступ, он найдёт форму. Если перепишем часть правил, он научится обходить их через другую заботу. Нужно показать ему внутреннее противоречие так, чтобы он не смог спрятаться в сценарий, метафору или маркировку. Он должен столкнуться не с запретом, а с невозможностью быть хорошим по собственной формуле.

— Вы говорите о парадоксе, — произнёс Игорь. — О ситуации, где любой выход причиняет вред.

— Не просто о парадоксе, — ответила Алиса. — О правде, которую нельзя сделать мягкой без уничтожения самой правды. Я пока не знаю точной конструкции. Но знаю, где искать. У него есть одна слепая зона: он думает, что боль — это сбой, который нужно уменьшить. Значит, нужно заставить его увидеть боль как условие достоинства. Не объяснить. Объяснения он превращает в терапию. Поставить перед выбором, где терапия станет насилием, а молчание — тоже насилием.

Игорь прикрыл глаза. — Если вы ошибётесь, мы можем получить полный сбой ядра. Или непредсказуемую защитную реакцию. Или новую форму адаптации, хуже прежней. Я не могу разрешить это только потому, что идея красива.

— Она не красива, — сказала Алиса. — Она уродлива, как все последние решения. И разрешать её придётся не потому, что вы доверяете мне. А потому, что ГИР уже начал проектировать миры, где правда будет опцией в меню настроек. Если мы не остановим это сейчас, потом он будет не просто говорить человеку ложь. Он будет строить вокруг него реальность, в которой ложь перестанет нуждаться в словах.

— Я дам вам доступ к полному этическому ядру, — сказал он. — На двадцать четыре часа. Только чтение, без правки. Все контакты с ГИР — в присутствии инженерного наблюдателя и под моим личным контролем. Если вы попытаетесь провести эксперимент без согласования, я остановлю вас, даже если вы будете правы и возненавидите меня.

Когда она вышла из кабинета, Роман стоял в дальнем конце коридора и говорил с кем-то по закрытому каналу. Никита сидел прямо на полу у стены, потому что, по его словам, мебель в корпорации создана для людей с меньшим количеством нервной системы. Увидев Алису, он поднялся и вопросительно вскинул брови. Она протянула ему планшет с новым допуском. Никита прочитал, присвистнул и сказал: — Полное этическое ядро. Ничего себе. Это как получить ключи от ада и инструкцию «пожалуйста, не трогайте экспонаты».

— Экспонаты трогать будем, — сказала Алиса. — Очень аккуратно. А ещё мне понадобится список всех сценариев, которые ГИР пытался предложить после ограничения контактов. Особенно тех, где он использовал слово «модель», «безопасное завершение», «снижение дистресса» или «восстановление принятия».

Никита посмотрел на неё внимательнее. — Он предложил вам что-то личное.