Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 54 – Анна Чернышева

— Ты бы, Варька, нашла себе мужика из наших. Как дальше жить будете? Две бабы с ребёнком, того и гляди кто обидит.

— Петровна, тебе мыло надо? У меня есть лишний кусок, – нашлась Варя, чем подкупить сплетницу.

— Давай! Мне соседка сказывала, как ей понравилось. А меня-то ты и не угощала, – переключилась наконец Петровна и жадно заглянула в тёмно-вишневые глаза.

— А я её и не угощала. Она мне за него сала дала для мази, – многозначительно проговорила Варя, доставая из сундука кусочек душистого мыла и протягивая Петровне. – Ты, Петровна, иди домой, попробуй мыльце-то. А мы тут сами разберёмся.

Петровна, схватив мыло, аж подпрыгнула и умчалась по своим делам также резво, как пришла. А Варя устало опустилась на скамью и вздохнула. Федора, которая до этого качала люльку с Лидочкой, хмуро посмотрела вслед соседке и произнесла:

— Сорока. Понесёт по деревне сейчас про мазь да про мыло.

— Может, оно и хорошо, Федорушка, – задумчиво протянула Варя и занялась приготовлением настойки из ивовой коры. В книге Мико говорилось, что она хорошо снимает жар. А впереди была зима.

* * *

— Товарищи! – летел звонкий голос молодого красноармейца над головами людей, столпившихся на площади перед церковью. Хмурые лица безмолвно внимали юркому юноше, который взобрался на телегу с запряжённой лошадью, на которой приехал в Васильевку меньше двух часов назад. – Наше советское правительство, ввиду продолжения войны с проклятыми угнетателями, вводит в вашем селе нормы поставок продовольствия на фронт. Каждое хозяйство должно сдать мне излишки хлеба и крупы для нужд Красной Армии.

Мужики заволновались, по толпе прошёл шёпоток.

— Разведка доложила, – не дожидаясь шума, повысил голос красноармеец, – что в вашем селе имеются сокрытые излишки необмолоченного зерна. Имеются тайные схроны. Все излишки необходимо сдать!

Наступила тишина.

— Меня, Андрея Синицына, уполномочили собрать с вас излишки зерна, обмолотить и сдать в районный продотряд. Вопросы?

Толпа загудела, как улей. Мужики зашевелились, обсуждая услышанное. Вперёд вышел Матрёнин отец:

— Вопросов к вам нет. Излишки надо сдать и обмолотить!

Красноармеец Синицын выдохнул.

— Спасибо, товарищи! Именно на такую революционную сознательность я и рассчитывал. Жду вас сегодня до темноты здесь, с излишками зерна. Будем взвешивать, отмерять нормы и сдавать мне. Можно расходиться!

Люди, переговариваясь, начали расходиться. Красноармеец Синицын слез с телеги и пошёл к лошади, что-то доставая из кармана. Ему предстоял долгий вечер ожидания на стылом ноябрьском ветру. Варя развернулась со всеми и поплелась в избу.

Федора на собрание не ходила, потому что у Лидочки резались зубки и она то и дело хныкала. Холодная с мороза Варя перехватила у крестьянки дочку, радуясь, что хоть на полчаса удалось вырваться на улицу, а та ушла к Петровне.

Горячий, потный ребёнок яростно грыз кулачок и то и дело разражался плачем. Молодая мать не сразу вспомнила про свою заветную тетрадь, и сейчас с досадой поглядывала на шкаф, в глубине которого прятала заветные записи. Вдруг там есть какой-то рецепт, помогающий прорезыванию зубов? Потеряв счёт времени, растрёпанная и нервная Варя уже не знала, чем отвлечь капризничающего ребёнка. Ещё и Федора до сих пор не вернулась.