Книга Дракстрём, страница 52 – Агсин Атум

Юноша прекрасно понимал, какое ликование обуяло его отца, когда он смог повергнуть в бегство это неведомое чудище, пронзая его своим гарпуном с такой силой, что у змея не было ни единого шанса на спасение. Добыча уплыла, но теперь на её останках стоял сам сын героя Ёрмунд, пожиная плоды человечества, которые теперь с удовольствием поедали птицы.

«Что за диво придумало тебя таким?» – размышлял юноша, воссев подле обглоданного тела, жалея о том, что не смог понять всей боли существа ещё при его жизни – «Может быть, мне бы тебя удалось спасти? Тогда ты продолжил бы бороздить своё море, не круша любой попавшийся на твоём пути человеческий корабль, заплыв так далеко, где бы тебя никогда не достала человеческая рука»

Ёрмунд забылся вновь навеянными мыслями, закапываясь в себя и не вспоминая вовсе, что пару минут назад изнывал от голода. Сожаление о существе было чем-то из детства, когда он видел, что мог помочь какому-нибудь маленькому птенчику, но всегда не успевал, потому что не знал, что помощь его вообще требовалась.

«Может быть, так было должно случиться? Птенчиков уносило в море или хватали грозные хищные птицы. А теперь одного из великих хищников поверг человек, и я вновь ничего не сделал…»

Это зарывало юношу всё глубже и глубже, не обещая вовсе ничего хорошего, потому он попросту решил набраться мужества и отправится на поиски пропитания. К счастью чайки, как и прежде, сновали тут и там, устраивая нескончаемый гогот, ожидая, когда их заслуженная добыча вновь окажется в их прожорливых клювах. Поедать тушу змея юноша не стал, поскольку такая еда стала бы слишком для него не привычной, потому выбор однозначно падал на одну или парочку птиц, хоть сколько-то отдалённо напоминающих домашних кур, которых порой могли завозить на базары Фреирваля. Так, набрав каменьев потяжелее, Ёрмунд добыл для себя несколько птичек покрупнее, а огонь всё-таки разжечь удалось с помощью всё тех же искр, хоть и пришлось изрядно постараться.

Следующим своим этапом выживания на неизвестной земле, которую по-прежнему считал островом, юноша решил определить себе место для будущего ночлега, направившись вновь в лесные заросли, в надежде, что там ему удастся обнаружить что-то вроде грота или маленькой пещерки. От побережья, в том месте как раз, где лежали останки змея, вела проделанная кем-то довольно обширная утоптанная тропа. Ёрмунд предположил, что чудище здесь выбиралось на поверхность и заползало куда-то в глубину суши, скрываясь там в некоем своём убежище. Всё это также натолкнуло его и на мысли о возможных опасностях подстерегающих его там впереди, ведь вероятно там обитают подобные создания или же именно здесь обосновались те самые бесчеловечные скватри.

Ёрмунд хорошенько осмотрел заваленные кустарники и деревца и понял, что тропа была давно не хоженой и потому заметно заросла. Это несколько облегчало положение, потому что встречаться с нежданными гостями, или даже с хозяевами, юноша хотел менее всего. Обнажив клинок, Ёрмунд двинулся вперёд по тропе, стараясь не напороться на какую-нибудь острую щепу или камень, когда после небольшой трапезы заныли так сильно, что не думать о боли было довольно сложно, потому ему пришлось разорвать на себе свою кожаную накидку и намотать кое-как её на ноги, сделав что-то вроде лёгких сапожек.