Книга Призраки старого кладбища, страница 92 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

Моя память бережет меня, и я плохо помню тот самый момент. Воспоминания мельтешат перед глазами, как кусочки мозаики. (Из разных наборов.)

Выпавшее из ее рук и упавшее в землю письмо. Белый шерстяной платок у самого лица. Холод в ладонях, плече и колене, там, где я коснулся ее. Вскрики женщин за спиной. Вкус земли на зубах. Набат собственного сердца.

И спустя мгновение – неузнаваемое в страхе лицо мамы. Я помню, как губы ее шевелились, и помню, что понимал – она что-то произносит. Но что именно то были за слова, мне стало известно многим позже. А жаль. Теперь же я осознанно приберегу их, чтобы дать тебе понять чтобы ты понимала надеюсь ты поймешь. Ты поймешь.

К моменту, когда стук в ушах стих, я обнаружил, что Женщина-в-белом исчезла, а все взгляды направлены только на меня.

— Ты что устроил! – Валерка рванул меня с земли за руку.

— А где та женщина? – Я растерянно заоглядывался, и он тряхнул меня еще раз. – Где она…

— Ты ее позоришь!

Ты лежала рядом, по-прежнему невозмутимаяи мертвая. Очевидно, что тебя не беспокоили ни моя выходка, ни непрошеный поцелуй незнакомки. Украденный у меня поцелуй.

— Не надо, – заохала мама, – не надо, пойдем.

Я вспомнил в этот момент. Последний пазл мозаики. Ее испуганные глаза. И снова хихикнул, не обращая внимания на осуждающие взгляды и вздохи неодобрения.

Это был смешок облегчения, понимания. Но тут же по щекам побежали слезы, и он превратился в вой.

Это была не Она, а Ты. И ты пришла попрощаться.

Меня попытались увести, а только затем успокоить. Кто-то даже предложил вызвать скорую. Но я настоял остаться. К гробу подошел последним, когда церимо церемейстер когда похоронный агент, до того тактично оставивший нас, вновь появился в толпе. Все смотрели, и я бы не удивился, если бы кто-то крикнул «Горько!», когда я наклонился к твоим губам. Но никто не крикнул, и я не стал задерживаться больше положенного.

Уже отвернувшись, не удержался и взял одну розу у твоих ног. Белую розу, такую же, как ты. Услышал за спиной сразу несколько вздохов. Но кто из них посмел бы сказать мне хоть слово?

Роза легла в нагрудный карман куртки, точно бутоньерка в петлицу свадебного пиджака.

* * *

— Я не требую от тебя доказательств, – в конце концов, вздохнул Валерка. – Но как мне поверить!

«После всего, что ты натворил», – могла бы тут добавить мама, но, к счастью, она поехала домой, и кроме нас двоих, на кухне уже никого не было.

После моего утреннего «перформанса» (не я сказал, твоя мама) похороны пошли по обкатанному сценарию. Три горсти земли, ожидание в промерзшем автобусе, кафе, рис с изюмом… Как в детство окунулся. Такое встретишь только на похоронах и в садике.

Я уже вызывал такси, но подошел Валерка. Сказал просто:

— Я подвезу.

Нам было не по пути.

— Поговорим, – ответил он на это, хотя я и не спрашивал.

И по тону чувствовалось, что в этот момент он больше твой брат, чем мой друг. Попробуй такому откажи.

Говорили мы до полуночи. Конечно, поначалу все больше молчали. Но ты же знаешь, как Валерка умеет молчать – даже тебя бы разговорил. =)

— Я не видел.

Вот и все, что он ответил на мой рассказ о том, что на самом деле произошло сегодня утром. А затем повторил тоном, которого я от него никогда не слышал. Усталым, растерянным:

— Я не видел. – И тут же с нескрываемой надеждой: – Было бы хоть что-то.