Книга Шпионский крючок, страница 146 – Лен Дейтон

— Ах, это вы, — рассеянно сказал сэр Генри, протягивая руку за папкой с документами.

— Да, сэр Генри, — ответил я. — И я надеюсь, что вы удостоите меня вашим вниманием всего на несколько минут.

Он нахмурился, когда я клал перед ним папку. Так, конечно, не делается. Достойные люди не прорываются в закрытый клуб, чтобы припереть его члена к стене для разговора. Но прежде чем залезть в карман и извлечь ключ на длинной серебряной цепочке, он с натугой выдавил из себя улыбку.

— Конечно, конечно. Великолепно! С большой радостью. — Он все еще думал, что просто ослышался, надеялся, что сейчас я откланяюсь и исчезну за дверью, оставив его наедине с бумажными заботами.

— Сэмсон, сэр. Из немецкого отдела.

Он поднял на меня глаза и помял пальцами лицо, как человек, приходящий в себя после крепкого сна. Наконец он сказал:

— Х-м-м-м. Брайан Сэмсон. Конечно. — ГД был забавным стариком, напоминавшим неуклюжего худого медвежонка, и это впечатление усиливалось благодаря грубоватому твидовому пиджаку цвета темного эля и длинным волосам. На лице его теперь было куда больше морщин, чем мне запомнилось, и оно приобрело красновато-сизоватый оттенок, сопутствующий только болезни.

— Брайан Сэмсон — мой отец, сэр. Меня зовут Бернард Сэмсон. — ГД водрузил на нос очки и несколько мгновений вопросительно смотрел на меня. Этот жест привел в беспорядок прическу, и по обеим сторонам его лба появились демонические рожки. Стекла очков поблескивали в лучах света, падавших из окна. Оправа казалась непропорционально маленькой для его вытянутого лица и криво сидела на переносице.

— Бернард Сэмсон. Да, да. Ну конечно, так и есть. — ГД взял папку с бумагами и, открыв ее, окинул взглядом содержимое. Это привело его в радостное возбуждение, как ребенка, получившего коробку с новыми игрушками. Не поднимая на меня глаз, несколько неуверенно он сказал: — Если бы вы смогли найти тут официанта, он бы принес нам по чашке кофе… или выпить.

— Мне ничего не надо, благодарю вас, сэр Генри. — Я должен был еще успеть обратно в контору. Сегодня вечером мне предстояло отправляться в Берлин. Протянув руку к папке, я мягко, но решительно закрыл ее.

Он изумленно поднял на меня глаза. Подобный жест равносилен чуть ли не физическому оскорблению, но я был невозмутим под сияющей броней самоуверенной невинности. Он не позволил гневу прорваться в голосе. ГД являл собой блистательный образец самой дорогой системы образования в Британии, специализацией которой было вежливое филистерство. Сдержав нетерпение, он пригласил меня садиться, дав понять, что у меня есть сколько угодно времени излагать все, что я хочу.

Была куча историй, которые убедительно свидетельствовали, что старик уже нон компос ментис^[11], но если у меня и были опасения, что придется излагать свою историю, так сказать, пустому горшку, то вскоре они исчезли. Я решил не упоминать о визите к Дронту в Хэмптон-Вик и странной встрече с Джимом Приттименом. Если в департаменте утверждают, что Джим мертв, значит, ему и впредь предстоит оставаться таковым. Как только я начал рассказ, у сэра Генри вспыхнули глаза и он встрепенулся. Пока я передавал ему, что мне удалось выяснить о средствах фонда, которые попали в банковскую компанию Брета Ранселера, и о тех путях, которыми, по моему мнению, деньги перемещались с места на место, пока наконец не оказались в берлинском банке, он то и дело задавал мне точные вопросы.