Книга Шпионский крючок, страница 144 – Лен Дейтон

— Ты не можешь ходить, потому что сидишь в тюрьме, — объявила Салли. — И должен выкинуть двойную шестерку.

— Я и забыл, — сказал я, — что сижу за решеткой.

Салли засмеялась.

Интересно, догадываются ли дети о тех трудностях, которые нам доставило бегство их матери. Они всегда были вежливы с Глорией, а порой чувствовалось, что искренне к ней привязаны, но никоим образом она не могла заменить им мать. В лучшем случае они воспринимали ее как старшую сестру, и влияние, которое она на них имела, носило именно такой характер. Меня не покидало беспокойство о детях, что не лучшим образом сказывалось на работе. Дики Крайер пожаловался, будто, расчищая бумажные завалы на своем столе, я работаю не с полной отдачей. Я возразил, что мне слишком часто приходится мотаться в Берлин, играя роль мальчика на посылках, в ответ Дики рассмеялся — возможность совершать такие увеселительные прогулки в Берлин, сказал он, одно из неоспоримых преимуществ нашей работы. И Дики был прав. Мне нравились поездки в Берлин. Я бы чувствовал гнетущее одиночество, лишись возможности видеться с друзьями там.

Неужели все люди, на которых я мог положиться и которым всегда доверял, работают против меня? Может, я начинаю сходить с ума, если не рехнулся уже давно! По ночам я маялся без сна, обдумывая возможное развитие событий. Зайдя в аптеку, купил снотворные таблетки, но они не оказали ожидаемого эффекта. Наверно, я должен был бы получить у врача рецепт на более сильнодействующее снадобье, но правила поведения для старших сотрудников гласили, что обо всех обращениях такого рода к врачу необходимо докладывать. Уж лучше мучиться без сна. Однако усталость все больше овладевала мною. Во вторник я решил, что единственная возможность избавиться от ночных кошмаров — это поговорить с кем-то на самом верху. Заместитель считался в нашей среде новеньким и человеком с непредсказуемым характером, значит, мне нужна встреча с генеральным директором, сэром Генри Кливмором. Оставалось лишь найти его, чем я и решил заняться до очередной поездки в Берлин.

Когда сэр Генри не отправлялся на короткие промежутки времени в больницу, он обитал в большом особняке псевдотюдорианского стиля неподалеку от Кембриджа. В свое время мне доводилось доставлять туда спешные документы. Как-то я даже был приглашен стариком к ленчу; такая честь столь редко оказывалась кому-то, кроме его ближайших помощников, что потом Дики настойчиво выпытывал у меня каждое слово нашего разговора.

Похоже, никто на моем этаже не имел представления, как часто сэр Генри бывает в Лондоне. Насколько всем прочим сотрудникам было известно, порой он мелькал в здании, исчезая в кабинке своего персонального лифта, который сразу же возносил его на самый верх, но бросалось в глаза, что на лице у него неизменно мрачное выражение, а спина сутулилась.

Кабинет сэра Генри был все в том же виде: невообразимая мешанина старых книг, папок и досье, украшений, памятных безделушек и сувениров, слишком дешевых и уродливых, чтобы найти себе место в его богатом ухоженном доме, но слишком дорогих по воспоминаниям, чтобы от них можно было избавиться.

Очаровательная в своей неукротимости Глория попыталась решить все проблемы, пригласив свою подружку разделить с нами ленч в кабачке. Пегги Кольер, преждевременно поседевшая женщина, которая прониклась к Глории симпатией с первого же дня ее появления на работе, намекнула, что сэр Генри бывает в Лондоне каждую пятницу. Пегги сказала, что к полудню пятницы у нее уже должна быть готова пачка «спешных и важных» бумаг, дожидавшихся появления ГД. Их надлежало доставлять в «Кавалри-клуб» на Пикадилли. К тому же я припомнил, в вахтенном журнале оперативного отдела номер «Кавалри-клуба» упоминался как контактный для связи с заместителем ГД каждую пятницу.