Книга Шпионский крючок, страница 145 – Лен Дейтон

По словам Пегги, специальный посыльный доставляет папку с бумагами обратно между пятью и семью. И бедной Пегги приходилось сидеть, дожидаясь ее появления, а потом раскладывать документы, которые изволил просмотреть ГД. Иногда — а на деле достаточно часто — это означало, что Пегги не успевала домой вовремя, чтобы приготовить соответствующий ужин своему мужу Джерри — сокращенное от Джерома, а не от Джеральда, — который был высококвалифицированным бухгалтером в местном отделении налоговой инспекции и приходил домой раньше, не страдая от давки в транспорте, которую приходилось выносить Пегги, ибо арендная плата за квартиру поближе к центру была для них абсурдно высока, — а разве мало они платят в пригороде, чтобы жить бок о бок с матерью Джерри? И кому хочется видеть на ужин ломтик холодного мяса после долгого рабочего дня, хотя на то, чтобы вытащить и нарезать мясо времени уходит почти столько же, сколько на разогревание ужина. И кто успеет сделать покупки в маленьком круглосуточно работающем магазинчике через дорогу рядом с автобусной остановкой, — им пользуются иностранцы, но они не знают, что такое вкалывать не разгибая спины, как и многие другие из знакомых соотечественников Пегги, — где можно потратиться, но купить нормально приготовленную пищу. Там бывают и пирог со свининой, и жареные цыплята, и эти иностранные сосиски из настоящего мяса, что нравятся Джерри, однако Пегги считает, что у них несколько странный вкус из-за нитратов и нитритов, которые в них добавляют, как о том пишут в газетах, хотя не стоит верить всему, что пишут, не так ли?

— Кто приносит бумаги? — спросил я.

— Любой, кому доверено иметь дело с документами с грифом «совершенно секретно», — сообщила Пегги.

— Понимаю, — сказал я.

— И еще его собака, — добавила Пегги. — Водитель берет бумаги и выводит его пса. Они гуляют в Грин-парке.

«Кавалри-клуб» отнюдь не был одним из тех «клубов для джентльменов», куда просачиваются рекламные агенты и актеры. Единственный раз чужаки получили доступ в это святилище, когда в январе 1976 года был закрыт «Гвардейский клуб» и его членам было оказано снисхождение. Спокойное достоинство старого дома на том конце Гайд-парка, что примыкает к Пикадилли, как нельзя лучше соответствовало царящей в элитарном «Кавалри-клубе» клановости. Новоиспеченные «кавалеристы» пьют французского шампанского больше, чем члены какого-либо другого общества, и тихое пристанище стало превращаться в место полковых встреч, а гул вечеринок с коктейлями, доносясь даже до библиотеки, стал нарушать тишину.

Однако сэр Генри, которому я доставил бумаги, находился по-прежнему в отдельном кабинете. Он, как правило, предпочитал эту комнату на нижнем этаже. Она отличалась от всех других помещений клуба тем, что в нее можно было войти прямо с улицы, минуя главный вход, где пришлось бы отвечать на вопросы человека за стойкой. Сюда складывали стулья, предназначенные для приемов с коктейлями, и сюда же отнесли бильярдный стол, который комитет никак не хотел выкидывать. В комнате пахло старой кожей и мастикой для полов, и сэр Генри сидел в одиночестве. Сюда не доносились звуки коктейль-парти, а слышалось только шипение автобусных шин, ползущих по мокрой, залитой дождем улице. Сэр Генри расположился за письменным столом у окна и, раздувая ноздри, прислушивался к топоту копыт, производимому бригадой кавалерии, грохотавшей сверху по потолку, покрашенному масляной краской. Между симпатичными, толково развешанными картинами в багетах были букет засушенных цветов из Долины смерти и клок из гривы любимой лошади Веллингтона.