Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 54 – Харли Напьер

А у меня директор — мужик пенсионного возраста, семейный, правильный. Там она всегда была бы под присмотром. И я бы спал спокойнее. Но нет. Ей, видите ли, важно самой «чего-то добиться».

Телефон на столе взрывается вибрацией. Начальник безопасности.

— Говори, — бросаю холодно.

— Всё проверили, — голос спокойный, но я уже чувствую, что будет дерьмо. — Это был поджог. Хозяева набухались, уснули, а потом… всё обставили как несчастный случай.

Челюсть сводит.

— Кто?

— Разбираемся.

Я поднимаюсь, подхожу к окну и упираюсь в него ладонью.

— С Лизы глаз не спускать. Вообще. Даже когда она спит. Если с ней что-то случится — головы вам оторву.

Сбрасываю звонок. И мысль, которая приходит первой, слишком очевидна, чтобы отмахнуться.

Андрей.

Стиль тот же — ударить не напрямую, а через больное место. Показать, кто здесь хозяин. Я слишком хорошо знаю его почерк: он не просто предупреждает, он проверяет границы. Щупает, как далеко можно зайти.

Зря он полез туда, где я буду рвать за свое.

Лиза

— Будешь шаурму? — спрашиваю я, даже не поднимая головы от телефона.

Алина тут же закатывает глаза.

— Господи, Лиз, ну серьёзно? Мы вполне можем заказать нормальную еду. Суши, пиццу… хотя бы что-то приличное.

— Хочу шаурму, — отрезаю я. — Настоящую, в лаваше, с хрустящей капустой и чесночным соусом.

Она ворчит, бубнит что-то про «желудок потом спасибо не скажет», но я не слушаю. Встаю, натягиваю куртку.

— Ладно, тогда я за кофе схожу, — бросаю на ходу.

Вечерний воздух обдаёт прохладой, город гудит голосами, но мне уютно в этом шуме. Дохожу до киоска, заказываю шаурму, забираю тёплый свёрток и топаю в ближайший супермаркет.

Кофе на ночь — глупость, но внутри пусто, и я хочу именно его: горького, крепкого, горячего. Машина гудит, светится красным огоньком, и я вставляю картонный стакан, нажимаю кнопку. Шорох молотых зёрен, плеск кипятка.

И тут… в бок что-то упирается. Холодное, твёрдое.

— Не рыпайся, — мужской голос почти касается уха, низкий, обволакивающий, но в нём нет ни грамма дружелюбия. — Доделывай кофе.

Я застываю. Пальцы дрожат на кнопке. В горле пересохло.

— Андрей?.. — вырывается почти шёпотом.

— Тише, — он словно усмехается. — Если не хочешь, чтобы твоей подружке оторвали голову, идёшь в туалет. Спокойно, не дергаешься. Поняла?

Я киваю так резко, что чуть не проливаю кофе.

— Скажи, что поняла, — шипит он зло.

— Поняла, — выдыхаю я.

Над ухом короткий смешок. И шаги отдаляются.

Руки трясутся так, что стакан едва не выпадает. Достаю телефон, дрожащими пальцами набираю Алину. Гудки. Долгие, вязкие, никто не отвечает.

— Чёрт… — шепчу я, оглядываясь. Люди ходят мимо, кто-то смеётся, кто-то тащит тележку с продуктами. Всё будто в другой реальности.

Что делать? Бежать в полицию? Но что если это не блеф, и Алина действительно в опасности? Вернуться к ней? А если там уже сидят его люди?

В груди колотится паника, но ноги сами несут меня в сторону туалетов. Свет ламп кажется слишком ярким, шаги — слишком громкими.

И вот он — коридор с вывеской «Туалет». Возле женского, прислонившись к стене, стоит мужчина. Чёрная толстовка, капюшон, сверху ещё и кепка. Лицо закрыто так, что видно только тень подбородка.

Но я узнаю его сразу, без единого сомнения. Андрей. Сердце падает в пятки, дыхание сбивается, будто кто-то резко сжал горло.