Книга Герцог и гувернантка, страница 114 – Элоиза Джеймс

— Все хорошо, — ответила она. — Прошу вас, лорд Роланд, не поднимайте шум. Мне нужно искупать детей.

— Диана!..

Она неохотно встретилась с ним взглядом.

— Это просто царапина.

Он подождал, пока она разжала правую руку. Глубокая алая царапина с рваными краями пересекала ладонь.

— Что произошло? — убийственно тихим голосом спросил Норт.

— Ди-Ди сильно-сильно тянула за веревку, потому что миссис Фитци плохая птичка! — пояснила Арти, не вынимая палец изо рта.

Норт погладил пальцем ту часть ладони, что не была до крови натерта веревкой, и снова сжал пальцы Дианы в кулачок.

— Ясно. А теперь все наверх.

Диана отняла руку.

— Годфри!

Проследив за ее взглядом, Норт обнаружил, что мальчик свернулся клубочком на мраморной скамье, где обычно сидели лакеи. Трудно представить себе более неподходящее место для сна — однако он спал очень крепко.

Диана вздохнула и наклонилась над ним.

— Давай, Годфри, просыпайся!

Норт осторожно отодвинул ее в сторону и взял ребенка на руки. От Годфри пахло маленьким мальчиком, вспотевшим и грязным — запах, памятный ему из детства.

— Мы хотели на ручки, — рассказывала Арти Призму, — но Ди-Ди сказала, нельзя, потому что миссис Фитци плохая птичка!

Призм первым двинулся вверх по лестнице, что-то ласково бормоча Арти. Это вызвало у Норта неожиданное воспоминание: как Призм — разумеется, намного моложе, да и стройнее — что-то вполголоса втолковывает маленькому Горацию.

Гораций обожал дворецкого; мог часами сидеть с ним в кладовке, глядя, как Призм чистит серебро. Поглощенный собственным горем, Норт никогда не задумывался о том, как смерть Горация должна была подействовать на дворецкого. Все в замке несколько недель утирали слезы, но Призм, несмотря на горе, должен был продолжать исполнять свои обязанности.

Когда они вошли в детскую, жестяная ванна была уже наполнена горячей водой.

— Вот так, — сказал Питер. — Мисс Белгрэйв, я налил воды и в кувшин. И ваша ванна тоже вас ждет.

— Леди Артемизия, увидимся утром, — попрощался Призм, уложив Арти на постель.

Прежде чем он выпрямился, Арти похлопала его ладошкой по щеке и сказала:

— Спасибо!

Потом закрыла глаза и тут же уснула.

Призм издал звук, который у не столь чопорного человека можно было бы принять за смешок, и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Норт подумал, что из его сестренки со временем вышла бы отличная герцогиня: ничего не боится, с детства понимает, что она здесь главная, и в то же время ко всем добра и каждого умеет очаровать.

— Что ж, — напряженным от усталости голосом сказала Диана. — Теперь, если вы нас извините, лорд Роланд, мне нужно искупать детей.

— Призм ушел, так что я не лорд Роланд, а снова Норт. И не уйду, пока твоя рана не будет как следует промыта и перевязана.

Он поставил Годфри на пол, и мальчик пошатнулся.

— Сколько ты с ними сегодня прошла? — спросил Норт, поддержав Годфри, чтобы тот не упал.

— Звучит как обвинение, — заметила Диана, расстегивая булавки, которые удерживали ее муслиновую шляпу.

— Почему не надела перчатки? Они защитили бы руки. — Скорее всего, решил Норт, кровать Годфри — та, что рядом с кроваткой Арти. Он уложил мальчика на постель, и сомкнутые ресницы Годфри затрепетали, но не открылись. — Как легко они засыпают!

Диана сняла серую от пыли шляпу и положила на стол.