Книга Покой нам только снится, страница 16 – Анастасия Рафаенко

— Две­ри охра­ня­ют­ся ва­шей се­мей­ной стра­жей, гос­по­жа Чжао, – го­лос кня­зя зву­чит низ­ко, с лег­кой, об­во­ла­ки­ва­ю­щей хри­пот­цой, от ко­то­рой по спине про­бе­га­ет при­ят­ная, по­чти элек­три­че­ская дрожь. – А я пред­по­чел не бу­дить ва­ше­го ба­тюш­ку. Го­во­рят, его ра­на от отрав­лен­ной стре­лы тре­бу­ет аб­со­лют­но­го по­коя, осо­бен­но ко­гда он спит в об­ним­ку с бо­чон­ком ви­на из Ша­оси­на.

Я на­ко­нец по­во­ра­чи­ва­юсь к нему, поз­во­ляя се­бе лег­кую, веж­ли­вую улыб­ку, не ка­са­ю­щу­ю­ся глаз.

— Отец це­нит свою при­ват­ность. При­са­жи­вай­тесь, князь. Чай осты­ва­ет, а в эти мо­ро­зы го­ря­чий пу­эр – един­ствен­ная ва­лю­та, ко­то­рая не обес­це­ни­ва­ет­ся.

Ли Юань при­ни­ма­ет при­гла­ше­ние, опус­ка­ясь на по­душ­ку на­про­тив. Его дви­же­ния те­ку­чи и ли­ше­ны вся­кой су­е­ты, слов­но он не че­ло­век, а тень, об­рет­шая плоть. Он бе­рет ча­шу длин­ны­ми, блед­ны­ми паль­ца­ми, на ко­то­рых нет мо­зо­лей от ме­ча, но есть тон­кие, по­чти неви­ди­мые шра­мы от гар­ро­ты и ядов.

— Им­пе­ра­тор не спит, Юнь­си, – Ли Юань не ис­поль­зу­ет ти­ту­лы, и в этом со­кра­ще­нии ди­стан­ции кро­ет­ся не фа­ми­льяр­ность, а кон­ста­та­ция фак­та: мы оба слиш­ком ум­ны для при­двор­но­го эти­ке­та. – Его Ве­ли­че­ство смот­рит на то, как его сын раз­ва­ли­ва­ет ар­мию, и ви­дит, как дом Чжао ме­то­дич­но ску­па­ет оскол­ки. Тай­ная Ст­ра­жа обя­за­на за­да­вать неудоб­ные во­про­сы. На­при­мер: ко­гда имен­но ге­не­рал Чжао ре­шит, что его «бо­лезнь» про­шла, и при­ве­дет свои ле­ги­о­ны к во­ро­там За­прет­но­го го­ро­да? Вы пла­ни­ру­е­те пе­ре­во­рот?

Я де­лаю гло­ток чая, поз­во­ляя терп­кой го­ре­чи омкнуть язык. Во­прос пред­ска­зу­ем. Дво­рец, при­вык­ший мыс­лить ка­те­го­ри­я­ми ста­ли и кро­ви, ис­кренне не по­ни­ма­ет, что мир дав­но из­ме­нил­ся.

— Пе­ре­во­рот? – я ти­хо сме­юсь, и звук этот на­по­ми­на­ет звон неф­ри­то­вых под­ве­сок на вет­ру. – Князь Ли, вы оскорб­ля­е­те мой ин­тел­лект. За­чем ма­рать ру­ки кро­вью, ко­гда мож­но ма­рать их чер­ни­ла­ми? Кровь пло­хо от­сти­ры­ва­ет­ся от шел­ка, пор­тит фэн­шуй трон­но­го за­ла и, что са­мое важ­ное, тре­бу­ет огром­ных рас­хо­дов на по­хо­ро­ны и пен­сии вдо­вам.

Ли Юань при­щу­ри­ва­ет­ся, его тем­ные гла­за, в ко­то­рых пля­шут от­блес­ки пла­ме­ни, впи­ва­ют­ся в мое ли­цо, ища хоть кап­лю скры­той го­ре­чи или уязв­лен­но­го жен­ско­го са­мо­лю­бия.

— Вы не зли­тесь, не пла­че­те, а ведь ваш же­них бро­сил вас ра­ди ин­три­ган­ки, ваш отец от­стра­нен от ко­ман­до­ва­ния, а ваш брат за­крыл три­бу­нал. Лю­бая дру­гая жен­щи­на из знат­но­го ро­да уже бы бро­си­лась в пруд или пи­са­ла кро­ва­вые пам­фле­ты. А вы си­ди­те здесь и пе­ре­кра­и­ва­е­те кар­ту Им­пе­рии.

— Сле­зам свой­ствен­но ис­па­рять­ся, князь, а дол­ги оста­ют­ся, – от­ве­чаю я, об­во­дя паль­цем крас­ную ли­нию на кар­те. – Мы не пла­ни­ру­ем пе­ре­во­рот. Мы про­сто да­ли Наслед­но­му Прин­цу и его оча­ро­ва­тель­ной фа­во­рит­ке креп­кую, шел­ко­вую ве­рев­ку. Они са­ми, с пес­ня­ми и сти­ха­ми о вы­со­кой люб­ви, ве­ша­ют на нее Им­пе­рию. За­чем мне тол­кать их под но­ги, ес­ли гра­ви­та­ция и их соб­ствен­ная глу­пость справ­ля­ют­ся го­раз­до эф­фек­тив­нее?

Ли Юань мед­лен­но ста­вит ча­шу на стол, в его взгля­де вспы­хи­ва­ет нечто но­вое – не по­до­зре­ние, а глу­бо­кое, по­чти хищ­ное вос­хи­ще­ние. Он при­вык иметь де­ло с фа­на­ти­ка­ми, глуп­ца­ми и ис­те­рич­ны­ми ари­сто­кра­та­ми. Столк­но­ве­ние с хо­лод­ным, без­жа­лост­ным праг­ма­тиз­мом дей­ству­ет на него, как гло­ток ле­дя­ной во­ды в пу­стыне.