Книга Покой нам только снится, страница 69 – Анастасия Рафаенко

За­ме­чаю пер­вое дви­же­ние ров­но в тот мо­мент, ко­гда го­лов­ной пи­ро­тех­ник под­ни­ма­ет фа­кел, го­то­вясь за­жечь пер­вый фи­тиль. На юж­ном краю пло­ща­ди груп­па муж­чин – два­дцать, мо­жет, два­дцать пять – на­чи­на­ет мед­лен­но, слов­но нехо­тя, про­тис­ки­вать­ся сквозь тол­пу, дви­га­ясь не к фей­ер­вер­ку, а от него, в на­прав­ле­нии тор­го­вых ря­дов, где мас­ля­ные жа­ров­ни сто­ят тес­но, по три-че­ты­ре в ряд, и где од­но­го опро­ки­ну­то­го кот­ла до­ста­точ­но, что­бы огонь пе­ре­ки­нул­ся на де­ре­вян­ные при­лав­ки, а от­ту­да – на по­лот­ня­ные на­ве­сы, а от­ту­да – в па­ни­ку, ха­ос и ад.

Муж­чи­ны оде­ты как па­лом­ни­ки – се­рые ха­ла­ты, со­ло­мен­ные шля­пы, по­лот­ня­ные ко­том­ки за спи­ной. Но па­лом­ни­ки не дви­га­ют­ся стро­ем, не пе­ре­гля­ды­ва­ют­ся с син­хрон­но­стью сол­дат­ско­го рас­че­та, и уж точ­но не пря­чут под по­ла­ми ха­ла­тов ко­рот­кие ду­бин­ки с же­лез­ны­ми на­ко­неч­ни­ка­ми, чей туск­лый блеск вы­да­ет ору­жие при каж­дом неосто­рож­ном по­во­ро­те.

— По­ра, – про­из­но­шу в пу­сто­ту, и сло­во то­нет в гро­хо­те ба­ра­ба­нов.

Пер­вый фей­ер­верк взле­та­ет в небо – ог­нен­ный столб, рас­цве­та­ю­щий на вы­со­те в зо­ло­тую хри­зан­те­му, чьи ле­пест­ки осы­па­ют­ся мед­лен­ным, ве­ли­че­ствен­ным до­ждем искр. Тол­па оха­ет, за­ди­ра­ет го­ло­вы, и в этот са­мый мо­мент – в этот са­мый ко­рот­кий, хруп­кий мо­мент все­об­ще­го вос­тор­га – «па­лом­ни­ки» до­сти­га­ют жа­ро­вен.

И в этот же мо­мент Пло­щадь Не­бес­но­го Со­гла­сия на­пол­ня­ет­ся зву­ком, ко­то­ро­го сто­ли­ца не слы­ша­ла со вре­мен по­след­не­го вар­вар­ско­го на­ше­ствия: мер­ным, тя­же­лым, неот­вра­ти­мым гро­хо­том ко­пыт по ка­мен­ной мо­сто­вой.

Три­ста всад­ни­ков в чер­ных до­спе­хах с зо­ло­ты­ми тиг­ра­ми на на­груд­ни­ках вы­ез­жа­ют из квар­та­ла Куз­не­цов че­тырь­мя ко­лон­на­ми, пе­ре­кры­вая все че­ты­ре уг­ла пло­ща­ди с точ­но­стью шах­мат­но­го ма­та. Фа­ке­лы в ру­ках всад­ни­ков го­рят ров­ным, бе­лым пла­ме­нем, за­ли­вая пло­щадь жест­ким, без­жа­лост­ным све­том, в ко­то­ром гас­нут все празд­нич­ные фо­на­ри и об­на­жа­ет­ся каж­дая тень. Ло­ша­ди – рос­лые, степ­ные, при­учен­ные к шу­му и тол­пе – идут ров­ным ша­гом, не сби­ва­ясь, не пу­га­ясь ни фей­ер­вер­ков, ни кри­ков, и из се­дел не слыш­но ни ко­манд, ни окри­ков: ге­не­рал Чжао управ­ля­ет сво­и­ми людь­ми мол­ча, од­ни­ми же­ста­ми, как ди­ри­жер управ­ля­ет ор­кест­ром.

Тол­па за­ми­ра­ет. Де­ти пе­ре­ста­ют виз­жать. Ба­ра­бан­щи­ки на Башне сби­ва­ют­ся с рит­ма и один за дру­гим за­мол­ка­ют, по­то­му что по­яв­ле­ние ге­не­ра­ла Чжао в па­рад­ных бо­е­вых до­спе­хах на Пло­ща­ди Не­бес­но­го Со­гла­сия озна­ча­ет од­но из двух: ли­бо вар­ва­ры про­рва­ли Ве­ли­кую Сте­ну и по­до­шли к во­ро­там сто­ли­цы, ли­бо кто-то внут­ри стен со­вер­шил нечто на­столь­ко чу­до­вищ­ное, что по­тре­бо­вал­ся ге­не­рал, а не го­род­ская стра­жа.

А в цен­тре строя – на во­ро­ном же­реб­це, чья сбруя усы­па­на се­реб­ря­ны­ми бля­ха­ми, чей круп по­крыт тиг­ро­вой по­по­ной, чья хол­ка увен­ча­на плю­ма­жем из чер­ных пе­рьев, – вос­се­да­ет сам ге­не­рал Чжао. Че­ло­век, ко­то­рый вче­ра хри­пел и каш­лял на смерт­ном од­ре, мо­ля о по­кое и от­стра­не­нии от служ­бы, се­го­дня вы­гля­дит так, слов­но про­вел по­след­ние пол­го­да не в по­сте­ли с горь­ким жень­ше­нем, а на учеб­ном пла­цу, еже­днев­но тре­ни­руя па­рад­ный вы­езд. Чер­ные до­спе­хи бле­стят в све­те фа­ке­лов, зо­ло­той тигр на на­груд­ни­ке оска­ли­ва­ет пасть, а ли­цо ге­не­ра­ла – из­ре­зан­ное шра­ма­ми, об­вет­рен­ное, су­ро­вое – не вы­ра­жа­ет ни яро­сти, ни тор­же­ства. Толь­ко спо­кой­ствие.