Книга Бусина из муранского стекла, страница 161 – Анна Боронина

— Мой брат, тот, что способен мыслить разумно, кажется, одобрил наше супружество, – заметила Лучиана, переплетая пальцы с Чезаре и позволяя себя увлечь вниз по лестнице, – так что считайте, что я примеряю новую для себя роль.

Чезаре тихо рассмеялся, глядя на нее с веселым изумлением:

— О стихии! А у вас острый язычок, Фьяметта.

Лучиана только улыбнулась, наслаждаясь короткой передышкой и надежной рукой Чезаре, на которую можно было опереться.

Они торопливо спустились по лестнице, миновали роскошный холл, где сходились две лестницы, а потом Чезаре провел их в почти незаметную за богатыми росписями, казавшимися живыми в свете факелов, дверь.

Темнота окружила их, но Чезаре не зажег свет, уверенно ведя ее за собой.

— Нам придется скакать всю ночь, а может быть, и день. Обязательно говорите мне, если устанете, – нарушил молчание Чезаре. – Мы будем останавливаться, но надо отъехать как можно дальше от Флоренции. Обещаете?

— Да, – коротко отозвалась Лучиана, пытаясь оценить свои силы, слабость все еще была, но рядом с Чезаре словно бы становилось легче. Возможно, ей просто давно не хватало рядом человека, на которого можно было бы положиться, способного выслушать и разделить её проблемы. – И, кажется, мы перешли на «ты»?

— Вам нравится, когда я называю вас Фьяметтой, mia cara? – Чезаре открыл очередную дверь и пропустил ее вперед, чтобы запереть за собой. – Мне тоже нравится. Но когда я обращаюсь к вам формально, синьора Паццо, я напоминаю себе, что вы пока что не моя. Осторожнее, синьора, тут лестница.

Чезаре придержал ее за талию, когда Лучиана сделала шаг и едва не покатилась вниз, не заметив ни ступеньки, ни того, что они вышли на улицу. Теперь громада величественного палаццо возвышалась над ними – темная и застывшая, как и ночь вокруг.

— Ваши руки явно забывают о напоминаниях, – заметила Лучиана, улыбаясь, потому что от его слов сладко сжималось что-то внутри, и не думая высвободиться из внезапного объятия.

Чезаре вместо ответа быстро поцеловал ее куда-то в висок, после чего они практически бегом спустились по лестнице и завернули за угол здания.

Здесь их ждали оседланные лошади, которых держал под уздцы уже знакомый Лучиане слуга.

— Все спокойно, Дзанни? – Чезаре похлопал ближайшего коня по лоснящейся шее и проверил подпругу.

— Да, синьор. Я и остальные слуги отправимся следом, сразу после вас по основной дороге. Никто ничего не заподозрит.

— Замечательно. – Чезаре повернулся к Лучиане: – Сможете ехать в мужском седле? Путь предстоит неблизкий, и так вам будет удобнее.

Лучиана кивнула, потому что так действительно будет удобнее, а задирающееся платье – последнее, что ее волновало. Чезаре помог ей забраться в седло, и она заметила, как он едва заметно поморщился, когда она оперлась о его плечо.

— О, простите, – всполошилась она, понимая, что сделала ему больно. – Рана серьезная? Больно?

— Ничего такого, что не исправили бы ваши поцелуи, – улыбнулся Чезаре, быстро целуя ее пальцы и легко вскакивая в свое седло.

— Я положил чистые бинты и мазь вам в сумку, – сказал Дзанни, неожиданно обращаясь к Лучиане. – Синьор Медичи сам ни за что не признается, что ему больно, и будет терпеть до последнего. Так что доверяю его вам, синьора. Помогите моему господину не умереть от собственной самоуверенности.