Книга Бусина из муранского стекла, страница 190 – Анна Боронина

— Это удивительно. – Лучиана осторожно дотронулась до броши.

— Да, – согласилась бабушка, глядя на нее с довольной улыбкой. – Магия земли в изумруде и магия воды в жемчужине, и такой интересный результат. Но учти, магии в нем осталось немного, я давно им, как ты понимаешь, не пользовалась, как-то поводов не было. Тебе сейчас точно нельзя черпать магию. На вечер артефакта должно хватить, но постарайся улизнуть пораньше.

— Но Якопо же должен увидеть меня?

— Разумеется, – кивнула бабушка. – Но нам вовсе не обязательно играть по его правилам. Артефакт работает, когда закрыта застежка. Так что ты просто покажешься Якопо, приколешь брошь, наденешь маску и прекрасно развлечешься до конца вечера. Маскарад во Дворце дожей стоит того, чтобы его посетить. Особенно если тебе все равно придется это сделать.

— А обручение с морем?

— Только завтра. Венецианцы сегодня будут гулять всю ночь. После такого, знаешь ли, не встанешь рано, так что обряд начнется только в полдень. У нас достаточно времени, чтобы что-то придумать, – заметила синьора Боскони, подавая ей теплый черный плащ на беличьем меху с глубоким капюшоном. – В конце концов, за эту ночь Якопо может оказаться в канале или твой брат может успеть решить проблему договора на крови. А пока тебя ждет гондола и прекрасный вечер. Повеселись там. И пусть этот пескарь поволнуется, когда не сможет узнать в толпе собственную невесту.

Чем ниже опускалось солнце, тем больше гуляющих становилось на узких улицах, разрезающих наполненный весельем город. Многочисленные факелы и магические огни разгоняли наступающие сумерки; причудливыми чудовищами ложились на стены домов тени горожан и приезжих, одетых в маски. Раздавались смех и стук кружек по столу из таверн, выкрики зазывал и музыка. Уличные артисты показывали забавные и скабрезные сценки. Гондолы, украшенные лентами и сияющими огнями, словно диковинные рыбы скользили по воде, развозя более обеспеченных синьоров и синьор по палаццо, спускающим беломраморные ступени прямо в Гранд-канал. Их стрельчатые окна в этот вечер приветственно сияли зачарованным стеклом люстр.

Пробегали стайками девушки в масках-мореттах^[63] – молчаливые и быстрые, словно разноцветные рыбки. Пахло дымом и пряностями, теплый хлебный дух, запахи жареного мяса и рыбы разносились оттуда, где угощение для горожан выставляли прямо на улицах и пьяццетах.

Джованни и Чезаре, неотличимые от множества других гуляющих, пропустили роскошно одетого господина. Его восточные одежды привлекли внимание мальчишек-попрошаек: они скакали вокруг в кривляющихся шутовских масках, кричали и клянчили мелкие монетки. Следом прошел пыхтящий от натуги синьор в простой черной маске-вольте, катящий огромную бочку – где-то ждали вино.

На Сан-Марко, в отличие от узких петляющих улиц, что вымощенных камнем, что чернеющих холодной водой и множащих золотой свет огней, было еще светло. Солнце уже скрылось за крышами правительственных зданий, обрамляющих площадь, но небо оставалось высоким и прозрачным, едва тронутым вечерней синевой, которая скоро должна была затопить его, словно чернила гигантского спрута.

— И куда мы идем? – поинтересовался Чезаре, пробираясь, покачиваясь, в обнимку с Джаккомо через танцующих, гуляющих и поющих венецианцев и приезжих, которых, учитывая положение Венеции, была едва ли не половина. Они старательно изображали подвыпивших гуляк и тем самым совершенно не выделялись.