Книга Бусина из муранского стекла, страница 187 – Анна Боронина

— Может, нам стоит снять комнату? Как ты собираешься выбираться отсюда, когда украдешь договор?

— А мы не будем скрываться, – ответил Джаккомо, уверенно сворачивая в темный и узкий проулок. – Когда договор будет у нас, мы просто выйдем в залы, открытые для гостей. Сегодня же маскарад, Чезаре! Ты что, серьезно ни разу не участвовал в веселье, хотя у тебя тут рядом мастерские?

— Я, знаешь ли, работал, а не развлекался, – угрюмо ответил Чезаре, следуя за другом. – Ты мне сейчас до тошноты напоминаешь своего младшего братца.

— Ну-ну, amico, – Джаккомо ободряюще похлопал Чезаре по здоровому плечу. – Понимаю, ты переживаешь за Лучиану. Я – тоже. Но давай мы выполним ту часть, которая зависит только от нас? Потому что Лучиана не пропадет, я уверен. Все-таки она – маг. И ты сам говорил, что она многому научилась.

— Она оставила мне свое ожерелье, – пробормотал Чезаре, следом за Джаккомо стремительно пересекая шаткий деревянный настил без перил; под ногами, совсем близко, плеснула вода, и Чезаре почти услышал, как недовольно зашипел внутренний огонь, ощериваясь на чужеродную стихию, – так у нее хотя бы был готовый артефакт, но она его почему-то оставила.

— Наверное, хотела тебе дать понять, что ушла осознанно, хоть и второпях, – заметил Джаккомо, кончиками пальцев касаясь стен, он, похоже, обращался к камням зданий, к самому городу, чтобы узнать нужное им направление.

— Что, если я правда сделал что-то не так и она не хочет иметь со мной ничего общего? – Чезаре сердито пнул какой-то мелкий камушек, а может быть, это был кусок отвалившейся от всепроникающей сырости штукатурки, и тот с тихим плеском упал в темную воду очередного канала.

— О стихии! – простонал Джаккомо. – Серьезно, Чезаре? Да она просто ударила бы тебя. Причем, вероятнее всего, прямо в раненое плечо, чтобы побольнее. Угнала бы еще и твою лошадь и уж точно не оставила бы бусы.

— Ты уверен, что хорошо знаешь свою сестру?

— О да, Чезаре. Я знаю ее очень хорошо, потому что любовь не застилает мне глаза, как тебе. Она не нежный цветочек, хотя, возможно, тебе так показалось. Не раскисай, amico, и не вини себя. Если Лучиана сбежала вот так, значит, ей пришлось по какой-то причине.

Чезаре мрачно кивнул, старательно отбрасывая мысли о том, что обещал защищать свою Фьяметту, но ей пришлось действовать самой.

— Ладно, и какой у нас план? Я имею в виду до того безумия, что ты запланировал на вечер.

— Гулять, смотреть в оба, пить и не напиваться, – со всей серьезностью ответил Джаккомо. – Напиваться за нас будет человек моего отца.

— Не то чтобы это меня успокаивало.

— Да что ты брюзжишь, Чезаре? – Джаккомо толкнул его плечом, но Чезаре ловко увернулся и не сильно пнул друга в лодыжку, отчего они оба едва не свалились с крошечного мостика, выгибающегося над узким каналом, словно испуганная кошка. – Ты еще даже не женился, а уже стал брюзгой! Нам может сегодня не повезти, вот тогда и погорюем. Если останемся живыми.

— Чтоб тебя пескари морские пожрали, – фыркнул Чезаре, отбрасывая тревожные мысли. – Не знаю, как ты, а я планирую жить долго и счастливо. С твоей сестрой в качестве законной супруги, между прочим.

— Избавь меня от подробностей, – картинно простонал Джаккомо. – Будь милосерден хотя бы потому, что она моя сестра.