Книга Бусина из муранского стекла, страница 59 – Анна Боронина

— Благодарю за похвалу, синьор. Это честь – служить дому Медичи.

Лучиана, все еще сидевшая на пятках и комкавшая в руках тряпку, хотя колени уже ныли от твердости пола, навострила уши. Медичи! Неужели тот самый Золотой паук, которого так ненавидел ее отец?

Она осторожно скосила глаза, намереваясь как следует рассмотреть, и задохнулась от ужаса. Она уже видела его! Это определенно не мог быть старший Медичи, тому уже было за шестьдесят, а с художником разговаривал молодой мужчина, тот самый, что столь нелюбезно шутил, когда она вместе с Клето покидала Рим.

Благородное лицо – длинный нос, тяжелый волевой подбородок, внимательные черные глаза под нахмуренными бровями. Даже тогда в дороге он выглядел внушительно, но сейчас, поглядывая снизу вверх, Лучиана подумала, что он выглядит сильным и уверенным в себе. Надежным. Перехватив его взгляд, Лучиана вздрогнула и поспешно вернулась к своему занятию.

— А это что за прелестное создание с тобой? – Медичи разглядывал ее, не таясь, и под этим взглядом Лучиана сама себе показалась такой же маленькой и уязвимой, как под взглядом отца.

— Синьора Боргини прислала, сказала по просьбе вашего отца.

— А-а, так это маленькая волшебница, наводящая чистоту! – рассмеялся Медичи, и из его взгляда исчезла едва заметная подозрительность. – Ступай, милая, сегодня твои услуги больше не понадобятся.

Он отвернулся было, потеряв всякий интерес, а потом неожиданно повернулся обратно, вновь вглядываясь в ее лицо. Лучиана невольно подобралась, чувствуя, как безотчетный страх подбирается к горлу. Мог ли сын врага ее отца узнать ее? Мог ли он угадать в ней девушку в богатом платье, скачущую верхом с якобы мужем? А ее саму? Лучиану – дочь Верховного мага?

В памяти были свежи рассказы отца о том, как жестоки и развратны все Медичи. Как позволяют себе пользоваться услугами отверженных артефакторов. Как идут против воли стихий. Золотой паук, Пьер Франческо Медичи, описывался отцом как чудовище.

А сейчас над ней возвышался, сомнений быть не могло, его сын. И хотя перед собой Лучиана видела приятного, хоть и явно властного молодого мужчину, ужас быть узнанной сковал ее. Она попыталась вспомнить, приезжал ли хоть раз кто-то из Медичи ко двору Верховного мага, но если это и случалось, то ее на подобные приемы не приглашали. Отец ее берег, в том числе от чужих любопытных глаз.

В этот момент Медичи наклонился и неожиданно подхватил ее ладонь, Лучиана дернулась было, отворачиваясь и глядя в пол, но все равно заметила ласковую улыбку.

— Не пугайся, дитя. Вот держи. – Он вложил ей в ладонь что-то маленькое и прохладное. – Стихии не слишком благосклонны к сиротам, но зато могут быть милостивы люди. Купи себе что-нибудь.

С этими словами он распрямился и мгновенно переключил свое внимание на Джорджо и фреску, не дожидаясь ее благодарности.

Лучиана, не помня себя от страха, с колотящимся в горле сердцем поспешно поднялась и как можно скорее, хотя ноги подгибались, а в ушах шумело, поспешила выйти из палаццо на улицу.

В первое мгновение тусклый свет пасмурного дня ослепил ее, но она заморгала часто-часто и разжала ладонь. Маленький золотой кружочек издевательски блеснул профилем старшего Медичи, на которого так неуловимо был похож его сын.

Лучиана со свистом втянула в себя воздух, чтобы не разрыдаться. Она думала, что мыть полы было унизительно, но оказалось, что получать подачки от того, кого ее семья считала врагом, кого она сама считала совсем недавно врагом, было еще более унизительным.