Книга Бусина из муранского стекла, страница 6 – Анна Боронина

— Но мама говорила, что…

— Мама – жена Верховного мага. Она должна знать больше, чем другие синьоры, чтобы помогать нашему отцу.

— А я его дочь, – Лучиана вскинула подбородок и победно улыбнулась. – И папа не просто так нанимал мне лучших учителей. Он хотел…

— …удачно выдать тебя замуж, Лучик, – закончил за нее Джаккомо резко. – Ты же знаешь.

— Он хотел, чтобы я разбиралась в магии в том числе! Я знаю все про ритуал, а остальному меня просто обучат позже. Он сам так говорил.

— Лучик, – Джаккомо поднялся и положил руки ей на плечи – мягкий успокаивающий жест, – ты же все понимаешь. Ты же знаешь, что это не так.

— Нет, – упрямо повторила Лучиана. – Отец обещал, что пригласит мне учителя, как только я пройду ритуал и будет понятна направленность моей магии.

Джаккомо покачал головой, в его темных глазах плескалось сожаление, и Лучиана ощутила, что тревога, смутное понимание, которое она упорно день за днем гнала прочь, стала ощутимой, горьким комком подобралась к горлу, мешая нормально вдохнуть.

— Ты очень ценна, Лучиана, – брат грустно улыбнулся и погладил ее щеку. – Думай лучше об этом.

— Лучиана! Вот ты где, негодница! – Дверь в очередной раз распахнулась, впуская в библиотеку запыхавшуюся и раскрасневшуюся Нерезу. – Я с ног сбилась, тебя разыскивая! Уж солнце начинает садиться, а ты в библиотеке!

— Мы просто обсуждали предстоящий ритуал. – Джаккомо заслонил собой побледневшую Лучиану, которая опустила глаза в пол. – Сестра немного волнуется перед церемонией.

Убедительный тон, как всегда, легко удался Джаккомо, нянюшка моментально сменила гнев на милость, заохала, приблизилась и нежно обхватила щеку Лучианы:

— Все будет хорошо, tesoro mio^[3]. – Ласковая рука пригладила растрепавшиеся кудри. – Ну пойдем же! У нас осталось совсем немного времени, а надо, чтобы ты сегодня блистала, иначе его Светлость будут очень недовольны.

* * *

— Лучиана, деточка, ну не крутись же ты! – Нереза пыталась завязать множество шнуровок, удерживающих съемные рукава праздничного платья.

Уже были позади последние приготовления к обряду, и последующему за ним торжественному приему.

После купания в теплой воде с травами светлые волосы Лучианы трое служанок тщательно высушили, расчесали и заплели в замысловатую прическу из кос, жемчужных нитей и распущенных прядей. Тонкая, специально сшитая для этого дня нижняя сорочка льнула к коже, и даже платье, непривычно тяжелое, с красивыми разрезами, показывающими нижнюю юбку из дорогой материи, привезенной из далекой Турции, уже было надето.

Лучиана нервничала после разговора с братом и вся извертелась. Тонкий батист рубашки казался колючим, золотая нить шнура, удерживающего ткань собранной на шее, неприятно щекотала ключицы. А еще ей казалось, что лицо выглядит слишком бледным, это считалось красивым, но она все равно вытягивала шею и топталась на месте, пытаясь разглядеть себя в небольшом настольном зеркале, которое отец привез ей в подарок из Венеции.

— Дочь, ты готова? – Только шорох тяжелого пурпурного платья выдал приближение Симонетты Боскони.

Мать Лучианы была очень красивой женщиной – ее тонкие черты лица, высокий лоб, рыжеватые, светлые кудри с готовностью писали на своих полотнах художники, которым щедро платил отец. После трех родов она сохранила тонкий стан и грациозность походки. Многие поговаривали, что этому способствовала магия ветра, которая неизменно влияла на свою носительницу.