Книга Бусина из муранского стекла, страница 9 – Анна Боронина

Лучиана зябко поежилась от неожиданно возникшего в голове сравнения, а может быть, из-за того, что в коридоре гулял сквозняк, качающий пламя факелов, которыми они освещали себе дорогу.

Вечером, когда солнце садилось за черепичные крыши и кроны пиний, становилось не так тепло, как при свете солнца. Осень постепенно вступала в свои права. Скоро начнется сбор урожая и самый приятный сезон, когда уже не так душно и можно сбегать в город на прогулку. Деревенские девушки и парни привезут виноград и будут давить его на центральной площади, и все будут танцевать и веселиться, и после, через неделю, когда все празднования останутся позади, – пить молодое, еще кислое вино.

Лучиана отстраненно подумала, что если отец планирует в скором времени выдать ее замуж, то уже не получится улизнуть из кастелло и танцевать на площади, флиртуя с симпатичными мастеровыми. Придется держать спину и стоять подле жениха на балконе. Хотя танцы в парадном зале кастелло все равно будут. И уж конечно, жених или даже муж будет танцевать вместе с ней. Отец всегда танцевал с матерью.

Рука с факелом тяжелела. Пламя, плясавшее на сквозняке, жаром опаляло щеку, множило зыбкие тени. Лучиане казалось, что они, а вовсе не отец, ведут ее по тоннелю. Может быть, так просыпается ее магия? Тяжелые запахи мирры и ладана теперь преследовали ее, раздражали обоняние, смешиваясь с горьковатым чадом факела. Отец пояснил только, что по пути в Собор заговор и специальное масло на запястьях разрушат запирающие ее дар печати.

Лучиана даже замедлила шаг, прислушиваясь к ощущениям. Но все было как прежде. Никакой особой силы, легкости, покалывания в пальцах и всего того, что перечислял ей Джованни, она не ощущала. Хотя Джованни мог и пошутить.

Наконец, слишком быстро, как показалось Лучиане, они очутились у маленькой неприметной дверцы. Отец открыл ее ключом, который снял с цепочки на шее. Лучиана вновь выхватила взглядом изящный флакончик с маслом.

Она ожидала, что дверь скрипнет, но нет, механизм открылся совершенно бесшумно, и даже массивные кованые петли не издали ни звука. Отец оставил факел в скобе на стене, и Лучиана последовала его примеру. Она знала, что делать: учителя много раз проговорили с ней все этапы ритуала, а детали она выведала у Джаккомо.

Поэтому не удивилась, когда отец отогнул край гобелена и они вышли в тускло освещенную факелами узкую галерею. Никакой магии во время ритуала, чтобы не сбить привередливые стихии. Отец шел широким шагом, не думая подстраиваться под ее торопливые шаги, и Лучиана была слишком занята тем, чтобы не наступить на подол непривычно тяжелого платья и не отстать. Гневить отца своей нерасторопностью не хотелось.

Они остановились у массивных дверей. Отлитые из меди, они были щедро украшены золотыми и серебряными барельефами, изображающими четыре стихии и соответствующие им элементы.

Лучиана много раз видела эти створки распахнутыми: в Собор Четырех Стихий стекался народ во время праздников, сюда приходили просить благословения у стихий и отдохнуть в тишине, чтобы усилить свою магию.

— Ты знаешь, что делать, дочь. – Голос отца разорвал тишину так внезапно, что Лучиана вздрогнула. – Я рассчитываю, что ты получишь магию воды, но на все воля стихий.

Лучиана кивнула, опуская глаза в пол: