Книга Бусина из муранского стекла, страница 8 – Анна Боронина

— Лучиана.

— Отец. – Лучиана склонилась в реверансе, опуская взгляд.

Теплые пальцы подхватили ее подбородок, мягко заставляя поднять голову. Отец выглядел довольным и улыбался доброжелательно.

— Как ты похожа на мать.– Он быстро оглядел ее с головы до ног и кивнул, явно довольный увиденным.– Моя piccola signora^[4] совсем выросла.

Лучиана промолчала, хотя почувствовала, как щеки вспыхнули от удовольствия: похвала отца была не частым подарком.

— О твоем будущем мы поговорим после ритуала, а пока…

Отец осторожно открыл крошечный золотой флакон, который, не снимая, носил на длинной цепочке на шее. Лучиана даже помнила, как именно ощущаются пальцами изящные завитки узоров и глянцевая поверхность крошечных вставок эмали. Когда она была совсем маленькой, отец иногда позволял ей забираться к нему на колени и играть с изящной вещицей.

В комнате запахло сладко и тяжело – миррой и драгоценным ладаном, превращенными магами воды в масло столь дорогое, что его могли позволить себе лишь маги. Пахучие, дурманящие капли упали на ее запястья, а потом отец, нежно касаясь, начертил на ее коже невидимые символы, что-то едва слышно бормоча.

По коже пробежали мурашки. Лучиана поежилась, старательно кусая губы, чтобы не рассмеяться в такой момент, она ужасно боялась щекотки, а запястья щекотало и почему-то жгло. Но все быстро закончилось.

Отец отпустил ее руки и нежно погладил по щеке.

— А теперь идем. – Крошечная золотая крышечка флакона закрылась, и он затерялся среди золотых нагрудных украшений Верховного мага.

Спустя четверть часа, когда на праздник по случаю ее совершеннолетия начали съезжаться гости, которых приветствовали мать и старший брат, Лучиана в сопровождении отца все еще шла по длинному каменному тоннелю. Он был построен раньше, чем сам кастелло, и когда-то служил тайным ходом, который мог позволить скрыться незамеченным Верховному магу из резиденции подле центрального Собора Четырех Стихий. Предосторожность необходимая, так как еще какую-то сотню лет назад волнения по всему городу, да и по всей территории полуострова вспыхивали постоянно.

Обряд четырех стихий проходили все знатные жители города в день своего совершеннолетия. Магия могла проснуться и раньше, но при рождении родители запечатывали силу своих детей, чтобы те не пользовались ей хаотично и бездумно. Сильный бесконтрольный дар мог навредить окружающим. А с возрастом, удерживаемый специальными символами, он стабилизировался и вызревал, словно молодое вино. Каждый ребенок учился теории и контролю, и, когда дар открывался во время специального ритуала, его было намного проще обуздать. Так, во всяком случае, рассказывал отец. И у Лучианы не было причин ему не верить. Ведь, во-первых, он был Верховным магом четырех стихий, а, во-вторых, оба ее брата были необычайно сильными магами. И их дар, раскрытый во время обряда, слушался прекрасно.

Были и недовольные, которые считали, что стоит позволять способностям развиваться вместе с ребенком, но их, как инакомыслящих, могли и изгнать из города, а то и похуже.

Для магии нужны были здравые мысли и контроль. А какой контроль может быть у ребенка?

Отец шел совершенно молча. Он не проронил ни слова с тех пор, как вложил в ее руки факел в самом начале их пути. Его крупная фигура, уверенный разворот плеч и даже тяжелый, такой насыщенно-бордовый плащ на собольем меху, что в свете факелов казался черным, внушали уверенность. Отец не был ни нежным, ни понимающим, но он всегда являлся опорой, стержнем их семьи и всего города. Мощный, сильный, как пламя, пожирающее непокорных на городской площади.