Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 62 – Камелия Найт

— Сегодня подал документы. Хочу вернуться в службу.

Роман

Вера смотрит на папку, потом на меня.

— Кем ты хочешь вернуться?

Вопрос застаёт врасплох. Я был готов услышать «зачем», «тебе можно», даже «это не опасно?». Но Вера спрашивает именно то, о чём я сам старался не думать.

— Пока не знаю.

— Командиром группы?

Я смотрю на собственную левую руку.

— Вряд ли.

Признание даётся тяжело. Вера выходит из-за стола и останавливается рядом.

— Тогда сначала узнай, что тебе разрешат. Потом решишь.

— Ты не будешь отговаривать?

— Если решишь завтра один войти в горящий дом, буду. Если хочешь пройти врачей и понять, что можешь делать, нет.

Она поднимается на носки и целует меня.

— Когда комиссия?

— В пятницу.

— Позвони после.

Я обещаю.

Через три дня стою в светлом кабинете медицинского отдела службы. За большим окном идёт дождь. На столе лежат снимки, выписки, результаты последнего осмотра. Врачи знают моё тело лучше многих близких людей и всё равно каждый раз задают вопросы, на которые я раньше отвечал одинаково: боли почти нет, слабость небольшая, движение достаточное.

Сегодня врать бессмысленно. Я сам прошу разрешения вернуться.

— Насколько часто болит плечо после нагрузки? — спрашивает врач.

— Почти каждый раз.

— Сколько восстанавливается движение?

— Иногда несколько часов. После сильной нагрузки до следующего дня.

— Чешуя?

— Поднимается выше. Уходит медленнее.

— Полный драконий облик?

Я напрягаю челюсть.

— Могу принять. Вернуться полностью получается не сразу.

Врач записывает ответ, не поднимая бровей и не пытаясь утешить. Потом начинаются проверки.

Я поднимаю руки. Правая уходит вверх свободно, левая останавливается чуть выше плеча. Сжимаю кисть, удерживаю груз, поворачиваю корпус. Первые минуты всё получается терпимо. Потом боль собирается под лопаткой и тянет вниз по руке.

— Достаточно, — говорит врач.

— Я могу ещё.

— Не сомневаюсь. Но нам нужно понять, когда нагрузка становится опасной, а не дождаться, пока вы уроните вес.

Я ставлю груз.

Следующая часть хуже. Меня просят сделать плечи шире, выпустить чешую на спине и руках, повторить рабочие движения в куртке, которую Вера переделала из проверенной ткани.

Куртка даёт плечам разойтись, рукав свободно проходит по чешуе. Со стороны всё должно выглядеть легко. На третьем повторе левая кисть начинает мелко дрожать. На четвёртом два пальца соскальзывают с рукояти.

Я опускаю руку.

— Почему остановились? — спрашивает врач.

— Ещё раз сделаю — плечо не удержит.

Он что-то отмечает в карте.

— Правильно.

— По-моему, у нас разные представления о правильном.

— Вы почувствовали ухудшение и остановились сами. Полгода назад вы продолжили бы до травмы.

Спорить бессмысленно: полгода назад именно так бы и сделал.

В раздевалке рубашка становится отдельным испытанием. Я справляюсь со всеми пуговицами, кроме манжеты. Ногтем её не подцепить, пальцы скользят. Минуты через две открываю дверь.

— Простите, поможете?

Медсестра защёлкивает пуговицу и тут же возвращается к бумагам. Для неё это занимает секунды. Для меня просьба всё ещё весит слишком много.

Комиссия совещается почти час. В коридоре я изучаю фотографии старых выездов. На одной нахожу себя: лет на десять моложе, без седины, обе руки лежат на плечах товарищей. Я пробую так же поднять левую. До уровня груди доходит, выше уже больно.