Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 1 – Камелия Найт

— Снимайте пальто.

— Нет.

Я медленно кладу мел на край раскройного стола. За пятнадцать лет работы мне встречались клиенты, которые боялись булавок, зеркал, сантиметровой ленты и собственного отражения. Но этот мужчина — первый, кто входит в ателье, требует срочно переделать одежду и тут же отказывается её снять.

Он стоит посреди моей крошечной мастерской, почти касаясь тёмными волосами низкой балки под потолком. В мокрых складках чёрного пальто поблёскивают капли. Левая сторона сидит на нём так плохо, что мне больно смотреть: воротник давит на шею, плечо поднято, рукав уходит назад и тянет всю спинку. Клиенту, судя по каменному лицу, ещё больнее.

— Тогда я ничем не смогу вам помочь, — говорю я.

Снаружи дождь хлещет по стеклу, смывая с него меловую надпись «Ателье Ланской». Настоящую вывеску обещали через неделю. Пока у меня есть эта надпись, три готовых заказа на вешалке и пуговицы, разложенные по старым жестяным коробкам. Даже утюг приходится ставить на табурет, потому что второй стол не помещается.

Мужчина переводит взгляд на дверь.

Вот сейчас уйдёт. Я почти слышу голос Андрея: «Ты никогда не умела удерживать клиента, Вер». Раньше после таких слов я молчала и шла исправлять то, что он называл моей резкостью. Теперь имени Андрея нет ни на двери, ни в документах, ни в моей жизни. Значит, и терпеть чужое хамство ради большого заказа я больше не обязана.

— Вы Роман Аверин? — уточняю я.

Он поворачивается ко мне. Светлые глаза смотрят тяжело и прямо. Красивый мужчина. Даже слишком. Резкие скулы, упрямый подбородок, рот человека, который давно разучился улыбаться из вежливости. И столько усталости в лице, что первая мысль о его красоте тут же становится почти неловкой.

— Сергей дал ваш адрес, — отвечает он.

— И наверняка предупредил, что я портниха. Мне нужно увидеть, где вещь тянет, как вы двигаетесь и что находится под ней. Иначе можете оставить пальто в любой мастерской. Там распорют шов наугад, вставят клин и возьмут с вас в три раза дороже за срочность.

У него едва заметно дёргается уголок рта. Смехом это назвать нельзя, но взгляд становится чуть менее ледяным.

— Сергей сказал, вы умеете работать с одеждой для драконов.

— Умею. Поэтому и прошу снять пальто.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга через стол. Потом Роман поднимает правую руку к верхней пуговице. Пальцы сильные, с тёмными следами старых ожогов. Он расстёгивает одну, вторую. На третьей ткань натягивается поперёк груди, и мужчина замирает.

Я обхожу стол, но не приближаюсь вплотную.

— Помощь нужна?

— Сам.

В одном этом слове столько предупреждения, что я останавливаюсь. Роман медленно вытаскивает правую руку из рукава. С левой приходится возиться дольше. Плечо почти не поднимается, локоть остаётся прижатым к боку. Ткань цепляется где-то на спине. Он с силой дёргает пальто вниз и резко втягивает воздух.

— Стойте. Так вы себе кожу сдерёте.

— Уже.

Он говорит так спокойно, будто содранная кожа — мелочь, которой я не должна забивать голову. Ну уж нет. Я портниха, мне потом под эту «мелочь» перекраивать половину спинки.

— Дайте расстегну подкладку. Здесь, у плеча. Иначе вы её вместе с чешуёй сейчас рванёте.

— Делайте.

— Мне придётся прикоснуться.

Роман поворачивает ко мне голову. Несколько долгих секунд я уже жалею, что вообще уточнила. Потом он всё-таки кивает.