Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 8 – Камелия Найт

— В вашей куртке второй. Я хочу взять из уже оторванного края одну свободную нить. Этого хватит для первичной проверки. Всю куртку резать не стану.

Роман медленно расстёгивает пробный жакет правой рукой.

— Что именно проверят?

— Как ткань ведёт себя сухой, после воды и после сильного нагрева. Сравнят с моим старым образцом. Это ещё не официальное заключение, но мы хотя бы поймём, ошибаюсь я или нет.

— Нет.

Я поднимаю голову.

Он уже стянул жакет с правого плеча. Лицо снова закрыто.

— Что «нет»?

— Не надо ничего проверять.

— Ещё минуту назад вы хотели доказательств.

— Передумал.

Роман уходит за ширму. Я слышу, как он слишком резко надевает рубашку, срывает одну из петель и негромко ругается. Вчера я бы вспыхнула. Сегодня вижу, что злость снова направлена не на меня.

Когда он выходит, я не преграждаю дорогу и не хватаю куртку. Просто складываю два образца обратно в папку.

— Хорошо.

Он явно ожидал спора.

— Хорошо?

— Это ваша вещь и ваша история. Я не имею права лезть туда силой.

Роман застёгивает пиджак. Пальцы плохо слушаются, но он больше не торопится.

— Вы не понимаете, что начнётся, если снова поднять пожар.

— Не понимаю, — соглашаюсь я. — Знаю только, что такую же форму шили не для одного человека.

Он замирает.

Я закрываю папку.

— Если такие куртки сейчас на других спасателях, вы тоже предпочитаете не знать?

Тишина тянется так долго, что с улицы доносится скрип остановившегося трамвая. Роман опускает взгляд на собственную левую руку. Потом открывает чехол и сам выворачивает повреждённый край.

— Где эта нить?

Я показываю. Он берёт маленькие ножницы со стола, но пальцы дрожат. Без слова протягивает их мне.

Я отделяю только свободный обгоревший кончик, кладу в бумажный пакет и рядом — кусочек из своей папки. Подписываю оба, запечатываю.

Через час курьер городской испытательной лаборатории забирает конверт.

Мы с Романом стоим у окна и смотрим, как человек в сером плаще уносит первый вопрос, который пожар оставил без ответа.

— Когда будет результат? — спрашивает Роман.

— Завтра вечером.

Он не отрывает взгляда от удаляющегося курьера.

— Значит, завтра узнаем, зря ли я снова открыл эту дверь.

Я смотрю на его левое плечо.

Мне почему-то кажется, что дверь уже не закроется.

Курьер скрывается за углом, а Роман ещё несколько секунд стоит у окна.

— Я позвоню, как только лаборатория ответит, — говорю я.

— В любое время.

Он забирает рабочую куртку. Пробный жакет остаётся у меня: вечером нужно распороть левый бок и перенести шов ещё на полтора сантиметра. Возле двери Роман останавливается, будто хочет сказать что-то ещё, однако лишь кивает и выходит.

Колокольчик умолкает.

Я смотрю на телефон.

Мне не нужно ждать завтрашнего результата, чтобы задать первый вопрос Андрею. Старое предложение «НордТекса» лежит передо мной, номер совпал. Дальше можно ещё час придумывать уважительные причины не звонить. Например, сначала выпить чаю. Закончить рукав. Дождаться, когда бывший муж сам волшебным образом признается во всём, чего я пока даже не знаю.

Набираю его номер.

Андрей отвечает после третьего гудка.

— Вер? Что случилось?

Именно так он говорил всегда: сначала тревога, потом готовность решить любую проблему. Год назад я ещё ловилась на этот голос. Мне казалось, за ним прячется тот Андрей, который когда-то ночевал со мной на полу первого ателье перед сдачей большого заказа и сам возил мастерам горячие пироги. Потом голос остался, а ощущение «мы» куда-то исчезло.