Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 11 – Камелия Найт

Левая рука немеет до пальцев.

— Роман?

Я понимаю, что всё ещё стою на пороге.

— Нормально.

Вера поднимает брови. После вчерашнего это слово у меня, похоже, больше не принимают.

— Плечо тянет, — исправляюсь я. — Из-за сырости.

— Уже лучше. Заходите.

На раскройном столе нет ткани и булавок. Там лежит большой лист бумаги, карандаш и мой старый рабочий плащ в чехле. Рядом две чашки чая. Значит, примерки сегодня не будет.

Я снимаю пальто медленно. Вера не бросается помогать. Только отодвигает стул, чтобы я мог положить вещь, не поднимая левую руку. От этой ненавязчивой предусмотрительности внутри становится ещё беспокойнее.

— Лаборатория пока не ответила, — говорит она. — Я хочу понять, что им искать.

— Вы уже сказали: вода и сильный нагрев.

— Про старый образец я знаю, — перебивает она. — Мне нужна ваша куртка в тот вечер. Вы долго мокли? Она начала давить ещё на улице? Когда вы в первый раз дёрнули плечом и поняли, что рукав не идёт?

Я так и не сажусь.

— Меня допрашивали полтора года. Там всё записано.

— Про мокрый рукав тоже?

— Какая вам разница?

— Огромная. Следователь искал ошибку в вашем приказе. Я ищу момент, когда ткань села. Сядьте, пожалуйста. Или скажите, что не будете отвечать, и мы закончим.

Она пододвигает стул ногой. На чашке рядом плавает тонкая чайная плёнка: ждала давно. Подготовилась. А я уже держу пальто за воротник и могу уйти, пока в комнате ещё пахнет утюгом, а не дымом.

Только сегодня утром Сергей наверняка натягивал на себя такую же куртку. Пашка. Костя. Остальные.

Сажусь так резко, что боль отдаёт в шею.

Вера берёт карандаш, но не пишет.

— Какая была погода?

— Дождь. Сильный. Пока дошли от машины до подъезда, вода уже текла в сапоги.

Дом стоял возле набережной, в узком дворе. Наша машина протиснулась под арку, вторая застряла снаружи: на соседней улице перевернулась телега. Вода била по каске так громко, что команды приходилось орать в ухо.

На четвёртом этаже кто-то колотил ладонями по стеклу. Один раз. Второй. Потом перестал.

— Сколько вы ждали? — спрашивает Вера.

— Семь минут.

— Под дождём?

— Да. Тянули рукава, проверяли лестницу. Потом с улицы передали, что вторая группа задержится ещё минут на десять.

Карандаш наконец начинает скрести по бумаге. Меня этот звук бесит.

— Куртка тогда была обычной?

— Тяжелее. Промокла.

— Не давила?

— Нет. Или я не заметил.

Миша всё время смотрел на то окно. Ему было двадцать шесть, в нашей группе — второй год. Он ещё верил, что командир обязательно найдёт правильное решение.

— Человек там не дождётся, — сказал он.

Я это и без него видел. Видел также трещины на фасаде и пламя под крышей. По всем правилам нам следовало ждать вторую группу.

— Вы решили войти, — тихо говорит Вера.

— Я приказал.

Сергей спорил. Недолго. Я оборвал его и повёл группу к лестнице.

Внутри жар ударил сразу. Дым уже спустился до второго этажа. Мы шли согнувшись, стены были мокрыми от воды, которую подавали снаружи. На третьем услышали треск.

Я замолкаю.

Пальцы правой руки сжимают край стола. Под ногтями проступает чешуя.

— Дальше можно не сейчас, — говорит Вера.

Я поднимаю на неё взгляд.

Она действительно готова остановиться. Собрать бумагу, вернуть меня к пальто и больше не спрашивать. От этого становится стыднее.

— Сейчас. Иначе я второй раз не начну.