Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 13 – Камелия Найт

Потом достаю телефон.

— Кому вы звоните? — спрашивает Вера.

— Сергею.

Имя Миши он не простит мне никогда. Возможно, и не должен. Но нынешняя группа носит форму из тех же партий.

Сергей отвечает не сразу.

— Если ты опять отменяешь годовщину, мог написать, — бросает он вместо приветствия.

— Не отменяю. Мне нужно, чтобы ты поднял старые записи по форме.

В трубке становится тихо.

— Зачем?

Я смотрю на рисунок Веры. На крестик там, где мокрая куртка первой забрала у меня движение.

— Потому что Миша мог погибнуть не только из-за моего приказа.

— Повтори, — требует Сергей так громко, что я слышу его даже через телефон у уха Романа.

Роман сидит напротив меня, уставившись в нарисованную спину куртки. После рассказа о пожаре чешуя так и не ушла с его шеи. Пальцы правой руки сжаты вокруг телефона, левая лежит на колене и едва заметно дрожит.

— Завтра всё объясню, — отвечает он. — У Ланской. В девять.

— Ты сейчас у портнихи?

— Да.

— И решил сообщить мне такое по телефону?

— Я не решил. Я вспомнил.

Сергей тяжело дышит в трубку. Потом очень тихо ругается.

— В девять, — говорит он и отключается.

Роман кладёт телефон на стол.

— Он придёт?

— Придёт. Возможно, сначала ударит меня.

— Тогда я уберу ножницы подальше.

Взгляд Романа на секунду теплеет. Потом снова падает на крестик возле лопатки.

Утром Сергей появляется без пяти девять.

Я узнаю его ещё до представления. На серой куртке городской спасательной службы тёмные пятна дождя, на груди фамилия «Кольцов». Коротко стриженные русые волосы, красные от бессонницы глаза. Двигается быстро, будто приехал прямо со смены.

Роман уже здесь. Он пришёл раньше и молча помогает мне убрать готовые заказы в шкаф, освобождая стол. Когда колокольчик звенит, оба мужчины замирают.

Сергей закрывает дверь, смотрит на Романа. Потом на меня.

— Вера Ланская?

— Да.

— Сергей Кольцов. Я дал ему ваш адрес.

— Уже догадалась.

— Зря, наверное.

Роман медленно выпрямляется.

— Серый.

— Что? — Сергей делает шаг к нему. — Полтора года ты не хочешь разговаривать ни со мной, ни с ребятами. На сообщения отвечаешь через неделю. На годовщину тебя приходится тащить за шиворот. А потом ночью звонишь и заявляешь, что Миша мог погибнуть ещё из-за чего-то. Ты вообще понимаешь, что сказал?

— Понимаю.

— Не похоже!

Стёкла дрожат от его голоса. Я отступаю от стола, оставляя мужчинам пространство, но не ухожу. Роман сам назначил встречу в моей мастерской, на столе лежат мои записи, и разговор касается ткани, которую когда-то выбрала я.

Сергей хватает себя за воротник и резко расстёгивает верхнюю кнопку.

— Я ходил к Ольге после похорон, — говорит он уже тише. — Я отвечал ребятам, почему мы вошли раньше. Я принимал группу, в которой половина людей считала тебя убийцей, а вторая ждала, что ты вернёшься и всё исправишь. Знаешь, что делал ты?

Роман не отвечает.

— Исчез. Очень удобно.

— Я ушёл из службы.

— Я заметил.

На скулах Романа проступают желваки. Ещё немного — и они оба забудут, зачем пришли.

— Сергей, — вмешиваюсь я. — Он вчера впервые вспомнил порядок событий. Если хотите услышать, дайте ему рассказать.

Кольцов поворачивается ко мне. В его глазах столько боли и злости, что я на секунду жалею о своих словах.

— А вы кто в этой истории?

— Человек, который увидел неправильную ткань в куртке Романа.