Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 85 – Адель Хайд

— Буга-дан! Вода в реке горячая, как похлёбка! — Один вскинул руку, и меня чуть было не вывернуло.

В руках охотника была… варёная рыба.

Я ещё раз оглядела стоящих вокруг. Времени нет.

Мы с Денисом Васильевичем и шаманом начали готовить обряд. Я смотрела, до чего слаженно двигаются граф и Буга-дан, — будто не в первый раз. А может, и правда не в первый. Граф отвечал за внутренний контур, шаман за внешний.

Все, в ком была хоть капля силы, подтягивались в круг.

И только Иван Балахнин стоял в стороне.

— Иван. — Я обернулась. — Ты чего?

— Да что ж я буду мешаться, Даша. — Он пожал плечами, и в голосе прорезалась старая горечь. — У меня же нет магии.

Шаман взглянул на него, и усмехнулся.

— Если в тебе нет магии, тогда я не шаман этого племени.

Иван замер, и взгляд у него стал больной. Я знала, что он давно похоронил в себе эту потерю, свыкся с ней, — и не хотел получать ещё одну ложную надежду.

— Что вы такое говорите? — глухо начал он.

— Что вижу, то и говорю, — отрезал Буга-дан со свойственной ему прямотой.

И так шевельнул рукой с посохом, будто примеривался огреть Ивана по макушке. Иван, похоже, подумал о том же — потому что сделал полшага назад.

— И что же во мне за магия? — спросил он с вызовом.

Шаман посмотрел на него — и я заметила, что глаза у старика стали невидящими, словно он смотрел куда-то вглубь себя, а не на Ивана, или сквозь него.

— Белый глаз! — вдруг позвал он.

Я уже не удивилась, что на этот зов подошёл граф Давыдов. Я уже успела убедиться, что так эвенки называли антимага.

— Смотри, — велел шаман.

И Давыдов взглянул на Ивана так же — расфокусированным взглядом.

— Кто же он? — не выдержав, спросила я.

Давыдов улыбнулся уголком губ:

— А я-то думал, что так только в легендах бывает.

Он повернулся ко мне.

— Иван сейчас нейтральный маг, Дарья Николаевна.

— Что это значит? — не выдержал Иван.

Мне-то как раз казалось, что я уже понимаю, к чему клонит граф. Но услышать хотелось от него.

— Это значит, что ты можешь стать тем магом, каким ты сам захочешь, — сказал Давыдов.

Иван обвёл нас взглядом, и медленно вдохнул, будто бы боялся, что всё это не по-настоящему и рассыплется от одного неосторожного вдоха.

— То есть… я могу стать геосом? Как отец?

— Можешь, — кивнул граф Давыдов.

— А могу — водным магом, как адмирал Ушаков?

— Можешь, — улыбнулся граф.

Тут на него снова взглянул шаман.

— Но если ты станешь магом огня, — сказал Буга-дан, — тогда мы точно справимся.

Иван застыл.

— Но ведь тогда… — Голос его сорвался. — Тогда море может не принять меня.

И все замолчали.

Пауза тянулась и тянулась. Я знала из его рассказов, что море стало его любовью — единственным местом, где он, лишённый магии, чувствовал себя живым и полным сил. А теперь ему предлагали выбор, после которого моря в его жизни больше могло и не быть.

Иван обвёл глазами по лицам стоящих вокруг. Потом взгляд его упал на рыбу, которая сварилась заживо в реке. Охотники так и оставили её лежать, бросив на землю.

— Я согласен. — Иван поднял голову, и в лице его не осталось ни капли сомнения. Черты лица стали тяжёлыми, обрели чёткость, какая свойственная памятникам. И сразу стало понятно, что он не просто офицер, он представитель древнего рода. — Что надо делать?

С этого момента всё завертелось, закружилось — и вскоре мы начали ритуал.