Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 98 – Адель Хайд

Сейчас бы немного постоять, восстановить дыхание. Но времени не было.

Я побежала, на ходу пытаясь выровнять дыхание и справиться с тошнотой, хватая воздух ртом.

Коридоры Кремля были подозрительно пусты.

Меня никто нигде не остановил.

Четверо гвардейцев стояли перед дверями в императорские покои. Они преградили мне путь.

Мне некогда было объяснять, последняя песчинка уже летела ко всем остальным. Чёрное пламя сорвалось с рук, пожирая пространство.

— В сторону! — крикнула я.

Они не стали рисковать.

Или рисковать им уже было незачем.

Я вошла в дверь.

Первым я увидела отца Александра, Николая Алексеевича.

Он сидел у кровати, сгорбившись так, словно за эти несколько дней постарел на двадцать лет. И если в прошлый раз мне казалось, что он постарел, то сейчас передо мной сидел сгорбленный старик.

— Даша.

В глазах его светился разум, хотя казалось, что одной ногой он уже в могиле.

«Горе никого не молодит», — подумала я.

— Где он?

Бывший император перевёл взгляд в сторону открытой двери, которая, как я поняла, вела в спальню.

— Он ждал тебя.

— Я могу к нему зайти, Николай Алексеевич?

— Да, Даша. А я пока брата твоего позову.

— Алексея? — удивилась я.

— Да. Алексея Пожарского. Он всё объяснит.

Я прошла в спальню.

Там, помимо Александра, находились ещё трое мужчин. Я привычно посмотрела на них в магическом спектре.

Двое были лекари, а у одного магии не было, седой, но крепкий мужчина, и его я как-то раз видела. Степан. Камердинер Александра. С лекарями я не была знакома лично, но оба меня узнали и поклонились.

— Дарья Николаевна, мы не были представлены, — сказал один из них. — Меня зовут Михаил Добрынин. Его Императорское Величество ждал вас, но я прошу не надо долго… Он очень слаб.

— Не слушай их, — раздался неожиданно громкий голос Александра. — Оставьте нас.

В полумраке ниши, где стояла кровать, я поначалу не могла разглядеть его лица. А когда подошла ближе, поразилась метаморфозе, произошедшей с ним.

Он выглядел старше собственного отца.

Передо мной лежал старик.

Волосы совершенно седые. Лицо… Нет, это были даже не морщины. Это был практически скелет, обтянутый кожей.

— Александр…— я не смогла сдержать изумлённого восклицания.

Он посмотрел на меня.

— Изменился?

Я схватила его за руку. Ладонь была сухой, но тёплой.

— Что случилось с вами, Александр Николаевич? — спросила я. — Что я могу для вас сделать?

— Об этом я и хотел попросить тебя, Даша.

Он сжал мои пальцы.

— Я бы хотел передать тебе империю.

Первым моим желанием было отпрянуть и выскочить из этой спальни. Во-первых, потому что я не хотела и не могла смотреть на него такого. Я хотела запомнить его сильным, молодым.

А, во-вторых, я не хотела никакой империи.

Слёзы помимо воли наполняли глаза, но я знала, что плакать нельзя.

Видимо, это я сказала вслух, потому что Александр неожиданно сильно сжал мою руку, не давая отстраниться, и произнёс:

— Не плачь. Поплачешь потом, когда я уйду.

И вдруг иконка на моей груди стала нагреваться.

Я вспомнила, что сказал мне старец в церкви:

«Он сам должен прийти и попросить».

— Александр, скажи, ты в церковь ходил? Исповедовался?

Император грустно на меня посмотрел.

И я вдруг поняла, что когда он понял, что времени ему осталось мало, то он всё пытался что-то сделать, что-то изменить, а до главного так и не дошёл.