Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 165 – Ирина Чеботарь

— Я зашла спросить, у нас дома есть снотворное? – Я болезненно потёрла лоб.

— Не помню, - взгляд её стал понимающим, - возьмём с работы…

Я бесцеремонно протянула руку, в которую она через миг вложила пузырёк.

— Спасибо. Ну, так мы вас ждём?

— Да, да, я буду через минуту.

Влетев в кухню, я выключила электроплитку, схватилась за чайник, обожглась, сорвала полотенечко со спинки стула. С чайником в руках металась по кухне в поисках Машиной чашки. Ага, вот она вазоподобная, вся исписанная маками. Быстренько сообразив чаю, я достала пузырёк, отсчитала три таблетки. Что ещё? Я вспомнила, что Маша кладёт в чай ложечку сахара. Вот ложечка, сейчас достану из стола сахар. Размешала, промокнула со стола пролитую жидкость. Вроде, всё пристойно, не придраться.

— Машенька, - мои глаза воровато бегали, пришлось сделать их заинтересованными и задержаться на какой-то фотографии в вестибюле, - я тебе чайку там налила. – Увидев её удивлённый взгляд, добавила — и сама хлопнула чашечку. Захотелось. Нервы…

Пенелопа Витальевна вышла из кабинета. Теперь она присовокупляла свои напутствия к сказанному другими библиотекарями. Маша сдержанно качала головой в знак согласия, я видела, что она не просто нервничает, а находится в диком ужасе, который едва удерживает в себе.

Что ж, скоро это пройдёт. Дай Бог, чтобы трёх таблеток хватило.

— Пенелопа Витальевна, мне что-то совсем нездоровится, - я скривила в муке лицо.

— Ах, да, пойдём побыстрее. Ты же ночь не спала и весь день пробегала. Ну, спокойной ночи, Машенька.

Мы спускались по ступенькам. Маша провожала нас взглядом. Неужели она так час будет стоять? А если решит чай на пороге пить?

Я вернулась.

— Знаешь что, Маша, там чай остывает. Иди. С нами всё хорошо будет. – Грубо втолкнув растерявшуюся Машу в библиотеку, я захлопнула дверь. Побежала догонять своих, лишь когда услышала характерный звук задвигающегося засова и топот уходящих Машиных ног.

Порядок.

Вечером я без аппетита поедала Галину стряпню, старательно запихивала в рот понемногу всего, что было выставлено на стол. Со стороны, наверно, казалось, что я жутко голодная.

Ни Пенелопа Витальевна, ни Галя к пище не притрагивались, единственным их занятием было удивлённое наблюдение за моими плотскими порывами. Я же старалась во всю, понимая, что на голодный желудок сил не прибавится. А они мне ой как нужны. План на ночь уже вполне оформился, я только ждала случая, чтобы его осуществить.

Пенелопа Витальевна провожала глазами ложки, исчезающие у меня во рту, и качала головой, вероятно, соглашаясь с собственными, не доступными моему пониманию, мыслями.

Не удивлюсь, если мой аппетит она вполне обоснованно причислила к одной из форм проявления невроза. Но я не могла знать это наверняка. Мне не хотелось затевать разговор ни на какую тему, моим осунувшимся сотрапезникам, похоже, тоже.

Галя выглядела лет на пять постарше. Огромные глаза её запали, тёмные круги под ними болезненно оттеняли бледную кожу. А Пенелопа Витальевна, и того хуже, напоминала мне призрак. Вымотанная, ослабленная, она неровно дышала, сидела, сгорбившись, в глазах я прочла такую мольбу, будто она заклинала меня выжить в неравном бою за Ванечку и вернуться невредимой. Как мне хотелось утешить её, уверить, что при любом исходе, добро победит, оттого, что не может проиграть.