Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 168 – Ирина Чеботарь

Я сделала шаг и огляделась. Всё на своих местах, ничего лишнего, никакой шмотки, брошенной впопыхах, или бумажки с заметкой, или недоеденного яблока.

Само собой, пыль уже покрыла всё, что сумела достать. Но я не сомневалась, что при жизни хозяйки ею здесь и не пахло. Стол, шкаф, кровать, зеркало (ой, лучше в него не глядеться), этажерка с книгами.

Что там?

Приблизила лампу, свет отразился от корешков: Достоевский, Толстой, Блок, Лермонтов, пустое место — скорее всего недавний приют сгоревшего томика Пушкина, любимой Наташиной книги, «Слово о полку Игореве» на древнерусском, «Повесть временных лет» и другое в том же роде. Похоже, Наташа, равно как и я (ну, если не считать Шекспира), предпочитала исключительно русскую классику. Мне не попалось ничего иностранного.

Над этажеркой висела репродукция с картины Айвазовского «Бриг Меркурий».

Мило.

Люблю эту картину. Когда смотрю на неё, начинаю ощущать солёность окружающей атмосферы.

Сколько же схожего у нас с Наташей?

Пока я нашла лишь одно разительное отличие — её педантичная аккуратность и моя вопиющая (в сравнении с нынешними подружками) небрежность.

Пора приступить к поискам.

Устроив лампу на столе, я первым делом исследовала его поверхность, поискала под столешницей. Перекинулась к зеркалу, полностью игнорируя отражающую поверхность, запустила руку за неё — ничего. На полке шкатулочка из какого-то лёгкого камня. Раскрыла ларец и ахнула. Ну какая женщина не залюбуется при виде таких изумительных серебряных серёжек с изумрудами, сюда же прилагалось изумрудное, нежнейшей формы колье и скромное колечко, не совсем по комплекту. От изумрудов мой взгляд перекинулся на восхитительное жемчужное ожерелье, будто снятое с нежной шеи Андерсеновой Русалочки. Я перебирала бусы, серьги, цепочки, не в силах оторваться от этого занятия и понимая его совершенную бесполезность. Да, в металлах и камнях может быть запрятана некая могущественная сила, но не в тех, что мерцали сейчас передо мною. Я бы почувствовала. Другое мне нужно. Со вздохом я захлопнула шкатулку.

А куда бы я спрятала предмет, который не должен бросаться в глаза, но будет найден, как только его станут искать?

Моё тело, как стрелка компаса, тут же оборотилось к кровати.

Только там и нигде больше.

Я откинула подушку, сложенную уголком.

Есть!

Вот оно искомое!

Моему взору предстала нестандартно толстая тетрадь в клетчатой обложке, немного обшарпанная, самую малость. Наверное, слишком часто была в употреблении.

Приблизив находку к лампе, я прочла: «Дневник Натальи Антиповой. Начат: 10.06.19.., Окончен 04.08.19…».

На минуту мне пришлось отвлечься от созерцания дневника. Уж сильно запомнился год его начала и окончания, указанный на обложке. Он стал для меня не полосой и не трещиной, как принято говорить, он был и всегда будет бездонной пропастью, провалом, не разделившим, а разломавшим мою жизнь на две половины.

Выходит, и для Наташи 19… год что-то значил, раз она спрятала так давно оконченный дневник под подушкой, будто только что читала, или…

Неужели, она знала, что кто-то придёт за ним?

Трепетно и осторожно я отворила обложку.

И не упрекайте меня. Я с огромным уважением отношусь к чужому сокровенному, что меня не касается. Но тогда меня подогревала уверенность, что я не просто должна, я обязана прочесть дневник. Для меня Наташа его приготовила, для той, что придёт довершить её дело, чтобы сделать её смерть не напрасной и отомстить убийце.