Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 171 – Ирина Чеботарь

Всё.

Спокойной ночи».

Я переменила положение тела. С этих пор Наташа стала мне ближе и роднее. Я узнала, что у неё есть, вернее, были…не только родители, но и сестра Надежда, самый близкий Наташе человек. Странно, что никто из коллег ни разу не упомянул о ней. Через минуту я снова углубилась в чтение.

Ну, здравствуй, мой бедный дневник. Прости, что так редко к тебе обращаюсь.

Хотела бы сказать, что редкость наших встреч есть причина моего сознательного постепенного отвыкания от общения с тобой, но это будет ложь. Я не пишу, потому что мне это не нужно. Я надеюсь, это заявление не обидит тебя, а лишь вызовет тихую радость за свою взбалмошную хозяйку.

Я впервые поняла, что такое абсолютное счастье. Это когда лежишь на песке почти голый, слушаешь приглушённый рокот волн и суетливые крики чаек, прищурено смотришь в бесконечно голубое небо и всё чего желаешь – это лежать вот так вечность. И больше тебе ничего не нужно. Ты вольная птица, ты свободен и никто над тобою не властен, ничто над тобою не властно. Твоя радость вьётся от сердца словно песня, словно самая возвышенная молитва. Ты пронизан ею до самых кончиков волос. Ты течёшь в вечность. Ты всегда был и пребудешь вовеки. Ритм твоего сердца – это биение пульса Вселенной, её поступь, её танец. Ты составная часть всего сущего.

Стыдно признаться, милый дневничок, но, вспомнив о тебе, я вдруг задумалась – а какой сегодня день, месяц, год? И не нашлась с ответом. Я не знаю. Ничего не знаю. Время перестало для меня существовать…

Я так счастлива! Так счастлива!».

Боже, как сродни её чувства моим тогдашним переживаниям.

Сегодня записалась в местную библиотеку. Долго стояла у полки с задачниками по физике и математике, а потом плюнула на всё и ринулась в секцию художественной литературы, отыскала «Войну и мир» первый том и, прижав его к груди, помчалась к библиотекарю.

Милая девушка даже глаза от удовольствия закатила. Она оказывается ярая фанатка Толстого и за свою недолгую трудовую деятельность в стенах книжного храма, впервые видит себе подобную особь.

Увы, классиков сейчас не жалуют. «Война и мир», конечно, на полках не залёживается, но чаще её берут из-за необходимости освоения школьной программы, а не как следствие душевного порыва.

Как же стыдно сейчас признаться, что хватило меня только лишь на две страницы. О чудо! Я прочла их, да только ничегошеньки не поняла. Ни единого слова! Завтра начну сначала.

Что же такое творится со мной?

Хочу признаться тебе, дневничок, в том, о чём пока не осмелилась рассказать Наде: я, кажется, влюбилась.

Хочешь знать, кто он?

Его зовут Максим, он прекрасен как Аполлон, а красноречив...Цицерон отдыхает. Мы познакомились вчера на пляже. Ох, что сегодня был за день? Мы после обеда в кино ходили. Названия не помню.

О чём фильм?

Не знаю.

Надюша говорит, что я сумасшедшая.

О, даже если моё состояние и есть то самое сумасшествие, которого все боятся, мне всё равно. Тогда я хочу быть сумасшедшей. С ума сошедшей. Зачем мне ум? Если без него ещё лучше! Спокойной ночи».

Макс поцеловал меня.

О Боги!

Это такое ощущение!

Да только Надя всё испортила. Я ничего ей не рассказывала о своих чувствах, но оно и не нужно, всё и так видно.

В последние дни Надя следит за мною, говорит, что отвечает за меня, дуру бестолковую, ничего не знающую о недолговечности курортных романов. По её словам, всё, что от них остаётся — это досада и букет венерических заболеваний.