Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 278 – Ирина Чеботарь

Утром, когда я собирала вещи, чтобы, не мешкая, уехать при первой возможности, кто-то робко постучал в дверь.

— Входите, у нас не заперто. – Я удивилась, кто бы это так культурничал?

Давно усвоила, что в Непопорочном принято входить по-свойски, перед дверью особо не расшаркиваясь, я немного растерялась.

— Это я пришла. Захотелось пообщаться. Другого случая может и не представиться. – Патриция Витальевна неуверенно топталась перед входом в комнату.

Я захлопнула видавший виды чемодан, присела на кровать.

— Вы на меня зла не держите? – Мне казалось это так естественно.

— За что? – Она насторожилась.

— Разве вам не рассказали как…погибла…Пенелопа Витальевна?

— Я всё знаю…

— И?

— Ты-то тут причём?

— При всём. Моя глупость — источник всех бед. Таких, как я, ещё в детстве душить надо. Впоследствии меньше жертв будет. – Мои глаза вмиг извергли порцию солёной влаги.

— Ну, ну, - Патриция Витальевна подсела ко мне. – Не вини себя.

Промокая мои слёзы салфеткой, она, знакомо, по-матерински, прижимала меня к роскошной груди.

— Не ты, я во всём виновата. Ведь знала, в какое пекло тебя толкаю, и ребёнка постаралась привязать к тебе. Иначе нельзя было.

— Но Пенелопа Витальевна…

— О, это было предопределено.

— Но…

— Пени предвидела, что так случится и была готова уйти. – Голос Патриции Витальевны слегка подрагивал.

— Но как же вам без неё?

— Не спрашивай. Я всегда чувствовала её. Расстояние не помеха. Теперь словно сердце надвое раскололи. Всё вокруг о ней напоминает — её кабинет, её дом, на трюмо расчёска с волосинкой, дырявые тапки в прихожей. С каждой приметой словно тупая игла в плоть проникает. Зря я в её дом вселилась. Наверное, перееду к Гале. Поживу с ней какое-то время. Как считаешь?

— Так будет лучше. – Я смущённо поморщилась. С сегодняшнего дня Патриция Витальевна вступает в должность директора Непорочненской Кордонной библиотеки. Так что, где бы она ни жила, боль будет преследовать её на каждом шагу. Потому что, каждое деревце, каждая самая захудалая травинка Непорочного, каждая былинка хранят в себе образ Пенелопы Витальевны и невольно служат напоминанием о ней.

Но самое страшное, это глаза библиотекарей.

Когда они научатся не наполняться слезами при виде знакомого лица незнакомки? Когда Патриция Витальевна станет для жриц тем, кто она есть, а не тем, кем была её сестра?

Тяжко мне было оставлять подруг, зная, как туго им придётся. Но это их выбор, а для себя я всё решила. Магическое поселение, упрятанное в глухой тайге, не лучшее место, чтобы растить Ваню. Ему столько всего нужно, и первым делом необходимы сверстники, друзья. Здесь он единственный ребёнок.

Я задумалась, Патриция Витальевна рассеянно бороздила взглядом моё лицо, может, считывала мысли, уж слишком вымученной получилась её улыбка, когда я, отвлекшись от размышлений, решила поздравить её со вступлением в должность.

Надо сказать, что и у меня вышло скомкано и неискренне.

Оно и понятно, я в отличие от прочих своих коллег, была свидетельницей гибели Пенелопы Витальевны. В тот момент я оказалась не в силах понять, что неподвижное тело, распростёртое в нескольких метрах от меня, уже никогда не вздохнёт, не пошевельнётся, смерть склонилась над ним. А я, поглощённая собственными переживаниями, ничего не заметила. Зная кровожадность Мали, я рискнула оставить себе надежду, что моя директриса всего лишь в обмороке.