Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 60 – Ирина Чеботарь

Я усмехнулась.

— Тут всё чужое. Это я с непривычки такая. А ещё усталость. Но ты прав, мне нечего бояться. Ведь со мною мой рыцарь без страха и упрёка. – Я ловко выбралась из кресла. На душе повеселело. Да, Ванечке всего восемь лет. Но это не имеет значения. Он моя опора. С ним я сильнее, ради него я сильнее.

Мой взор перенёсся за окно, в сад, пробежался по глади озера. Нет, я не сплю. И наркотики тут не причём. Я в своём уме. И я разберусь, где правда, а где ложь.

— Ваня, - я решила в последний раз проверить свои утверждения, - ущипни меня пожалуйста, да побольнее.

— Ты не спишь, мама. – Он безжалостно впился пальчиками в мою ногу под коленом.

— Ай! Ты что?!

— Сама просила. – Он о чём-то задумался, потом серьёзно напомнил. – Пенелопа Витальевна говорила, что нельзя рассиживаться без дела.

— Ой, я тебя умоляю. – Опять эта его благочестивая правильность. И в кого он такой? – Этот отдел уже столько времени простаивает. Ещё один час ничего не решит.

Я огляделась по сторонам. Внимательней всмотрелась в книги: типичные обложки, размеры, шрифты.

Почему Пенелопа Витальевна назвала их матрицами?

В памяти всплыло: «Каждая из них матрица, главная в тираже. Её гибель – это смерть для остальных. Сгорит тогда склад, и щепок не останется».

А если этих остальных сотни тысяч?

У нас матрицы только самых важных книг, а где матрицы остальных? И кто отвечает за матрицы вредных и опасных книг?

В моей домашней библиотеке были и такие, я их припрятывала от читателей, но тоже берегла. Такова судьба библиотекаря — мы живём вне политики и вне религии. Я христианка, но только за порогом библиотеки. В храме книг я лишь жрец и никто больше.

Кому я служу?

А что есть книга? Литература? Литера – буква, ту – ты, Ра – Солнце – Бог. Буква – ты Солнце. Я служу букве, которая есть Свет, есть Бог. Потому мне смешны политики, их удел – вечная слепота. Мой долг, я в этом уверенна, помочь читателям проникнуться Светом, несомым книгами. Я никогда ничего не навязываю. Лишь легонечко подталкиваю тех, кто готов, к книгам, которые считаю важными.

Меня прошибло судорогой.

Вот оно!

Важные книги!

Мы их вычисляем не путём логических умозаключений, мы их чувствуем.

Вот подумайте, чем важен Корней Чуковский? Пишет сказки, и только. Не скажите. Слог прост, лёгок. Слово к Слову. Буква к Букве. А Маршак? Да его переводы Шекспира, возможно, потрясли бы самого Шекспира.

Важность книги не только в сюжете, есть нечто большее.

Что?

Я и сама не до конца понимаю. Я библиотекарь, я доверяю своим чувствам…

В детский отдел неожиданно вернулась Пенелопа Витальевна.

Я приготовилась к упрёкам и наставлениям типа: «Что ты расселась в рабочее-то время?» или «Я же тебе говорила – простой смерти подобен» и прочему в этом роде. Но она, хоть и не разделяла моих чувств, поняла их (по крайней мере, мне так показалось) и промолчала. В руках директрисы мы с Ванечкой заметили два матерчатых свёртка. Я сразу догадалась, что это халаты. Цвет хаки в этом заведении я заметила только на плечах библиотекарей. Сейчас мы станем как все. Ненавижу форму.

— Вот. Марья Дмитриевна только что закончила шить. Ну-ка посмотрим, угадала ли она с размером?

Мы с Ваней примерили мантии. Подошло. Удивительно, но меня вдруг посетило чувство комфорта, как будто бы я сижу в мягоньком гнёздышке, надёжном и уютном. Ваня осматривал себя и растягивал губы в довольную улыбку. Странно, но ему тоже понравилась.