Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 47 – Анастасия Понамарёва

— Ты думаешь, что ты сильная? — спросил он с вызовом.

— Нет, — ответила я ровно. — Я не сильная. Но я знаю, что бить того, кто не может дать сдачи, — это не сила. Это трусость. Красноглазые тоже били тех, кто не мог ответить. Ты хочешь быть как они?

Он вздрогнул. Его лицо исказилось — не от злости, от боли. Я попала в цель. В ту самую точку, о которой он сам себе боялся признаться. Он опустил кулак. Постоял секунду. Потом резко развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Его шаги затихли в конце коридора. Дима поднял на меня глаза.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что. Ты бы сделал то же самое.

— Не факт.

— Значит, в следующий раз сделаешь.

Я помогла ему подняться и проводила до койки.

Вечером Тайрин позвала меня в свой кабинет. Я села в то же кресло у окна, прижимая к груди зайца. Тайрин села напротив. Её глаза смотрели на меня внимательно, но не давили.

— Я слышала о том, что произошло в коридоре, — сказала она. — С Артёмом и Димой.

— Вы следите за нами?

— Я присматриваю за вами. Это моя работа. — Она помолчала. — Ты правильно сделала. Остановить агрессию, не применяя силу, — это трудно. Особенно когда внутри тебя самой много гнева.

— Я знаю, что такое гнев, — сказала я.

— Знаешь. И ты справилась с ним сегодня. Но я хочу, чтобы ты понимала: Артём не злой. Он травмирован. Так же, как и ты. Просто его боль выходит наружу иначе.

— Это не оправдание.

— Нет. Не оправдание. Но объяснение. Травма может превращать жертв в агрессоров. Это случается часто. Слишком часто. И я хочу, чтобы ты знала об этом. Потому что однажды ты тоже встанешь перед выбором: выплеснуть свой гнев на тех, кто слабее, или направить его на то, чтобы защищать их.

Я молчала. Потом спросила:

— Что будет с нами дальше? Ну, когда мы... восстановимся?

Тайрин чуть улыбнулась.

— Это зависит от вас. Некоторые дети захотят остаться здесь, в Колонии. Мы поможем им найти приёмные семьи или работу. Некоторые захотят учиться дальше — есть академии, где готовят специалистов. Некоторые... — она сделала паузу, — захотят сражаться. Орден Авдеев принимает одарённых. Но туда берут не всех.

— Только сильных?

— Не только. Тех, у кого есть потенциал. Тех, кто способен контролировать свой Клосс. Слабых отсеивают — не жестоко, просто им не место в Ордене. Это опасно для них самих.

— А меня? Меня возьмут?

Тайрин долго смотрела на меня.

— У тебя есть потенциал, Айва. Я чувствую это. Но я не знаю, насколько он велик. И я не знаю, хочешь ли ты этого сама.

— Я хочу найти родителей. Я хочу, чтобы те, кто сделал это со мной, заплатили. Остальное неважно.

— Это важные цели. Но они не должны быть единственными. Ты — больше, чем твоя месть. Больше, чем твоя боль. И однажды ты это поймёшь. Надеюсь.

Я ничего не ответила. Но внутри что-то дрогнуло.

---

Ночью я лежала без сна. Лира спала рядом, её дыхание было ровным. Где-то далеко тихо гудели системы станции.

Я думала о словах Тайрин. О том, что травма может превращать жертв в агрессоров. О том, что гнев можно направить на защиту. О том, что я — больше, чем моя месть.

И ещё я думала о том, что сказала Тайрин о моём Клоссе. «Я не знаю, насколько он велик». Она не знает. Никто здесь не знает. Я вспомнила Красноглазого: «Такого потенциала не видели со времён Падения». Я до сих пор не понимала, что это значит. Но я знала одно: если они узнают — меня заберут. Может, в Орден. Может, в лабораторию. Может, куда-то ещё. Я не хотела, чтобы меня изучали. Я не хотела быть образцом. Поэтому я прятала свой Клосс глубоко внутри. Не использовала. Не показывала. Даже когда он рвался наружу — я сдерживала его.