Книга Качели смерти, страница 109 – Котаро Исака

— Для меня так было бы лучше.

Она спрашивает меня о характере наших отношений и, должно быть, готовится выслушать мои жалобы, но, когда я рассказываю об ужасной аварии в детстве и нашей следующей встрече в общеобразовательной школе, о нашем столкновении на борту синкансэна и о том, что он преследует меня, будучи полицейским, выражение ее лица постепенно меняется. Она так пристально смотрит на меня, что мне становится неловко.

— Синие.

— Синие?

— Глаза. У меня тоже, – говорит она, и я наконец замечаю, что у нее глаза цвета моря или неба. – Слышала, что это характерная черта племени моря. Ты такой же. А тот парень, Хияма-кун, у него большие уши?

— Уши?

Получается, это особенность горного племени? В памяти всплывает лицо Хиямы.

— Наверное, да.

Мияко Сэцу кивает.

— Все может быть.

— Но значит ли это, что мы с вами – дальние родственники?

Я решил, что если принадлежность к морскому племени передается по крови, то мы можем быть родственниками.

— Нас сложно назвать родственниками, но если зайти достаточно далеко, то наверняка можно отыскать общих предков. В доисторических временах.

— Ого…

Очевидно, если дойти до доисторических времен, то все люди так или иначе оказываются связаны между собой.

— А ты встречал судей?

— Судей?

— Я же говорила. Например, страховой агент, рассказавший мне о племенах моря и гор.

— Тот, кто судит о победе или поражении?

— Он не принимает ничью сторону, просто следит за противостоянием.

— Тогда зачем нужен судья?

— Если завязывается конфликт между морем и горами, не помешает иметь неподалеку судью.

— У меня мало знакомых.

— Необязательно хорошо знать этого человека, но обычно он всегда рядом и наблюдает. Судья… не знаю теперь, подходит ли это слово, – похоже, он обладает чертами обоих племен. Синие глаза и большие уши. У него только один глаз синий и только одно ухо большое. Как у моего страхового агента.

— А! – вырывается у меня.

«Мито-кун, у тебя синие глаза…»

Я вспомнил слова Хинаты-сан. Она ткнула в меня пальцем, а затем указала на свой правый глаз:

— У меня только этот синий.

Я не придал этому значения, зная, что разные части тела редко бывают абсолютно симметричны или одинаковы.

Хината-сан – судья? От этой мысли по спине у меня пробегает холодок.

— Страховой агент был мужчиной, верно?

— Что, вспомнил кого-то?.. Это необязательно мужчина.

— Да, но…

— Они с древних времен следят за племенами моря и гор в разные эпохи и в разных местах, так что пол и возраст вряд ли имеют значение.

— Думаю, это имеет значение.

Я вспоминаю, как мы с Хинатой познакомились. Та авария. Пять лет назад меня сбило такси, меня госпитализировали, я был без сознания.

— Стоит быть осторожнее, – добавляет Мияко Сэцу. – Часто мы конфликтуем только ради того, чтобы поддержать конфликт.

— Конфликт ради конфликта?

— Воспринимая факты в искаженном виде, мы часто вступаем в конфликт из-за вещей, обычно не приводящих к противостоянию. Дело не в защите или нападении, а в эскалации конфликта. Именно так произошло, когда я считала, что моя свекровь – убийца.

— Убийца? Почему?

Я переспрашиваю, решив, что она снова шутит, но Мияко Сэцу поднимает вверх палец, как бы говоря: «Тихо!»

Ацуси Тюсондзи, о котором я почти забыл, отрывает пальцы от клавиатуры и смотрит на монитор.