Книга Качели смерти, страница 106 – Котаро Исака

— Как тут не поверить, если наши отношения были хуже некуда.

Я уже не понимаю, говорит ли она серьезно или это странная несмешная шутка.

— Говорят, еще есть судьи, что следят за балансом в битвах между морем и горами.

— Судьи? Рефери?

— Это уже похоже на обман.

Я, кажется, давно перестал слушать рассказ Тюсондзи. Возникший в сознании образ Хиямы становится все отчетливее.

— Я, после всех раздумий, так и не сказала свекрови, куда переехала. Но я не испытывала неудобства, ведь мы могли писать друг другу сообщения по работе. Сейчас есть так много способов поговорить, даже если вас разделяют километры…

— По работе?

— Иллюстрации для книг рисовала моя свекровь.

— О!..

— Ее иллюстрации и мой текст. Мы долго работали вместе. Я не рассказывала об этом? – Мияко Сэцу, похоже, прикидывается. Я ни разу не слышал, что «Я – Май-Май» была создана в соавторстве. Я знаю о книгах и авторе намного больше, чем большинство людей, поэтому неизвестные мне факты точно не относятся к общедоступной информации.

— Естественные враги, которым не стоит встречаться, работали вместе? Вот так шутка…

— Действительно. На обложке всегда была только моя фотография, поэтому люди могли решить, что это только моя работа.

— Естественно, все так и решили.

— Конфликты никогда не исчезнут. Мы должны смириться с этим и научиться жить. Такова реальность.

Я вспоминаю реплику Май-Май из одной из книг: «Я понимаю, иногда хочется сражаться. Но лучше не ссориться». Я и не подозревал, что за этой фразой скрывались истинные намерения автора.

— Тогда, если б новые книги продолжали выходить…

— Иллюстрации рисовала бы не моя свекровь.

Слушая от пожилого человека старше девяноста лет о ком-то, кто был еще старше, я не могу отделаться от мысли, что оказался внутри оптической иллюзии.

— И что вы почувствовали? – вдруг спрашивает Тюсондзи.

— Когда?

— Когда умер ваш естественный враг.

Мияко Сэцу несколько раз вздыхает.

— Мне… одиноко.

— Вы не выглядите одинокой.

— Когда тебе грустно и одиноко, приходится отшучиваться. Когда свекровь слышала о страховании жизни, то всегда отвечала: «Это плохая примета! Страхование основывается на предположении, что ты скоро умрешь».

— Все люди умирают.

— Это так. Она всегда говорила так, словно не собирается умирать. И все же ее не стало… – Мияко Сэцу улыбается. – Моего любимого мужа тоже больше нет, и теперь я сама по себе, веду спокойную, тихую жизнь.

— Извините, что нарушили ваш покой.

— Всё в порядке, иногда можно, – отвечает она. Затем добавляет: – К тому же это не было полной неожиданностью.

Брови Ацуси Тюсондзи взлетают вверх.

— Что вы имеете в виду?

— Что?

— Вы знали, что мы придем?

Возможно, произошла утечка нашей личной информации или был какой-то способ отследить наши передвижения? Теперь я боюсь, что где-то в доме нас могут поджидать полицейские.

— Не делайте такое суровое лицо. За вами же никто не гонится, верно? – спокойно отвечает она, будто прекрасно знает о том, что именно происходит. Это заставляет меня нервничать еще сильнее.

Хозяйка просит подождать и, встав, выходит из комнаты. Она совсем не выглядит старой, и я начинаю думать, что эта женщина вполне может быть дочерью Мияко Сэцу или кем-то другим.

Оставшись наедине в гостиной, мы с Ацуси Тюсондзи встречаемся взглядами. И одновременно говорим: