Книга Контрактник 1. Зона отчуждения, страница 55 – Александр Григорьев, LLM Соавтор

Видел Деда — его сутулую фигуру, которая светилась ярче других, потому что он был старше, его тело сохраняло тепло иначе. Видел Буха, который стоял неподвижно, и его силуэт был ровным, без шлейфов.

Опустил тепловизор. Мир вернулся — серый, с запахом глины и травы. Смотрел на свои руки, на пальцы, которые сжимали корпус прибора. Они были такими же белыми на экране, как и все остальные.

— Видите, — сказал инструктор, забирая тепловизор. — Вы все — цели. Но вы можете стать призраками. Научитесь лежать неподвижно. Научитесь дышать через марлю. Научитесь прижиматься к земле. И тогда вы не умрёте.

Романов кивнул, и в его взгляде мелькнула холодная решимость. Повернулся к группе, которая стояла в тишине, и двадцать пар глаз смотрели на него.

— Вы слышали, — сказал он, и голос его был ровным, как сталь. — Не светитесь — не умираете. Сейчас мы будем учиться лежать. Пошли в траншею. Все.

Группа зашевелилась. Берцы стучали по глине, когда они двинулись к траншеям, и запах пота смешивался с запахом глины и травы. Романов шёл первым, чувствуя, как глина хрустит под подошвами, как ветер холодит лицо. Знал, что это — только начало.

В траншее было сыро и холодно. Глина прилипала к форме, к рукам, к лицу, и запах влажной земли был густым, как кисель. Романов лёг на спину, прижался к земле, и холод прошёл сквозь ткань, ударил в позвоночник, заставив мышцы сократиться. Натянул термопончо — тонкое, серебристое, почти невесомое, — и оно легло на тело, отражая его тепло.

Рядом лёг Кеды. Его дыхание было частым, но он прижал к лицу марлю, и пар перестал вырываться.

— Не двигайся, — сказал Романов, и голос его был шёпотом. — Задержи дыхание на десять секунд. Потом выдохни в марлю. Снова вдохни. Ты — призрак.

Кеды кивнул, и его пальцы сжали край термопончо, но он не двигался.

Инструктор снова включил тепловизор, и его голос разнёсся над траншеей:

— Проверка. Если кто-то засветится — отработка.

Романов закрыл глаза. Слышал, как ветер шуршит по траве, как где-то вдалеке стрекочет кузнечик, как бьётся его собственное сердце — ровно, спокойно. Чувствовал, как холод земли забирает его тепло, как глина прилипает к коже, как термопончо отражает его тело, делая его невидимым.

Через минуту голос инструктора снова разнёсся над полем:

— Все чисты. Хорошо. Повторим ещё раз.

Романов открыл глаза. Серое небо было над ним, разбитое на куски проволочными заграждениями. Облака плыли медленно, как корабли. Знал, что небо над ним скоро станет другим — оно будет гудеть, жужжать и смотреть. Но сегодня он научился быть невидимым.

Пальцы сжали глину, и она была холодной, как смерть. Но не боялся. Знал, что делать.

Деревянный стол, на котором лежала стопка серебристой ткани, казался инопланетным предметом среди глины, бетона и серого неба. Запах новой синтетики — резкий, химический, с ноткой пластика и металла, — смешивался с запахом пороха и прелой травы, создавая коктейль, который щипал в ноздрях. Ткань была тонкой, почти невесомой, и она переливалась на свету, как поверхность воды, отражая серое небо и облака. Каждый лист был сложен в аккуратный прямоугольник, перевязанный тонкой бечёвкой, и на каждом был штамп — чёрные буквы, которые гласили: «Термопончо. Обр. 2023 г.»