Книга Маршал в чужом мундире, страница 102 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Донесение он дописал. Мы знаем — оно ушло с той самой строкой, что легла потом в их итоговый доклад: «разукомплектован на запчасти».

— Ваше благородие, — сказал Штоф после митинга, принимая мои поздравления, — я одного боюсь. Кончится война, напишут историю, и в ней будет: «Штоф два года командовал фанерным крейсером». Внуки не поймут.

— Карл, — сказал я, — в моём… в одной старой армии был офицер, который три дня жёг костры на пустом холме и этим остановил корпус. Его именем потом назвали приём. Внуки понимают, уверяю вас, — внуки понимают лучше современников.

Один раз театр едва не рухнул, и спас его кот.

Четвёртый гость — он пришёл под видом закупщика старательской артели и был из всех самым цепким — на исходе года взял след, которого мы не учли: энергетику. Он сопоставил закупки округа по открытым ведомостям и выход плавильни, и у него не сходился баланс — плавильня жгла больше, чем округ мог себе позволить. Излишек уходил, разумеется, в Гнездо, тропами Кестера, но на бумаге дыра была, и закупщик начал аккуратно, вопросик за вопросиком, подбираться к архивно-учётной службе.

Аста Ковач раскусила его на втором разговоре.

— Ходит тут, — доложила она мне лично, поджав губы. — Балансом интересуется. Глазки честные, ручки цепкие. Что делать-то с ним, командующий?

— Ничего, госпожа Ковач. Отвечать правду.

— Так правда-то у меня в тетрадях вся, — сказала Аста с достоинством. — Вопрос, какую подшить сверху.

Сверху она подшила протоколы одиннадцатилетней давности: хищения Крутицкого. Излишек энергии по её бумагам уходил туда же, куда при прежнем коменданте, — «налево», в теневой оборот, следствие ведётся, часть эпизодов в разработке прокуратуры. Ложью это не было ни в одном знаке: следствие действительно велось, эпизоды действительно были в разработке — Вяземский, посвящённый в манёвр, специально выделил «энергетический» том и держал его сверху стопки.

Закупщик ушёл из архива успокоенный: дыра в балансе объяснилась самым убедительным на свете образом — воровством. В воровство на имперской базе человек Конкордата верил охотнее, чем в собственный устав.

А кот Реактор, весь разговор просидевший на его папке, получил от Асты внеочередное довольствие «за создание непринуждённой обстановки». Пухов провёл. Вяземский завизировал, попросив копию.

Тяжесть выбора догнала меня на тринадцатый месяц, и пришла она, как всегда, не с той стороны, откуда ждёшь.

Ко мне на приём записался мичман окружной службы слежения — молодой, из первого выпуска нашей школы, серьёзный до скрипа. Звали его Ян Ольсен, и он был из тех четверых бывших пленных Тарниса, что приняли подданство.

— Господин командующий. Разрешите доложить не по команде. По совести.

— Докладывайте.

— Я обсчитывал секторные сводки, — произнёс он. — Не по заданию, сам, ночами. И у меня выходит… — он выложил листы, исписанные убористо, с расчётами. — У меня выходит, что противник сосредоточивается против нашего коридора. Все признаки: тишина в поясе, патрули на той стороне, отказ контрабанды. Господин командующий, если я прав — надо кричать. В штаб флота, в столицу, всюду. А округ молчит. И я пришёл спросить, потому что не могу больше считать по ночам один: округ молчит, потому что не видит — или потому что видит?