Книга Маршал в чужом мундире, страница 109 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Потому что противник, входящий в систему, первые часы делает одно: слушает. И то, что он услышит в эти часы, определяет всю его кампанию.

— «Дальняя-один», — шёл доклад по проводной линии, старой, кестеровской, которую не берёт никакой перехват. — Счёт по Северной точке: пятьдесят один вымпел. Идут походным, без охранения. Повторяю: без охранения.

— Без охранения, — повторил Дуров вполголоса. — Они не разворачиваются в боевой. Они входят как к себе домой.

— Они и входят как к себе домой, Ефим Палыч. Мы год работали именно на это. Радуйтесь.

— Радуюсь, — сказал Дуров с лицом человека, у которого болят все зубы разом.

Клюев с «Дальней-два» отработал как по писаному — потому что по писаному и работал, по собственной карточке следующего действия. Три минуты счёта, полный доклад по проводу, свёртывание, отход тропой Кестера. Четыре человека снялись со скалы за одиннадцать минут до того, как мимо неё прошёл головной дозор Конкордата, и дозор увидел то, что должен был: брошенный пост со снятым оборудованием и следами годичного запустения. Запустение Клюев готовил месяц — пыль, ржавые крепежи, старые банки — и вложил в него, как он выразился, «всю душу бывшего честного контрабандиста».

К исходу шестого часа счёт закрылся.

— Итог, — доложил Ольсен из аналитической. Голос у него был ровный: год ночных подсчётов оказался лучшей подготовкой к этой ночи. — Вошло сто тридцать четыре вымпела. Боевых — сто одиннадцать, из них тяжёлых — девять. Транспортов и обеспечения — двадцать три. Идут тремя эшелонами. Головной эшелон — двадцать шесть вымпелов — уже в среднем поясе, курс на «Сурам-Главную». Расчётное время подхода — сорок часов.

Сто тридцать четыре.

Я стоял над схемой и смотрел, как три жирные гусеницы отметок вползают в мой коридор, и испытывал то, что не имел права показать никому: глубокое, почти неприличное профессиональное счастье.

Они шли правильно. Правильно с их точки зрения: экономичным ордером, по кратчайшей, мимо мёртвого кластера Гнездо — зачем крюк вокруг пустых камней? — с транспортами во втором эшелоне, потому что коридор безопасен, съёмка подтверждена, агентура подтвердила трижды.

Каждое их правильное решение год готовили мы.

— Господа, обратите внимание на строй головного эшелона и запомните это чувство. Больше они так ходить не будут никогда. Следующие сто лет Конкордат будет входить в любую систему в боевом ордере, с тральщиками впереди, и тратить на это втрое больше топлива и времени. Это, к слову, тоже результат — просто он в учебники попадёт позже.

— Ваше благородие, — сказал Штоф, — а можно результат, который попадёт в учебники пораньше?

— Можно, Карл. Через сорок часов.

Империю мы известили на седьмом часу — когда счёт закрылся и передача уже ничего не выдавала.

Депеша ушла в штаб флота по дальней связи, открытым воинским кодом, с дублированием Строеву и — по каналу, о котором знали трое, — Аркадию: «Вторжение началось. Состав — сто тридцать четыре вымпела. Принимаю бой имеющимися силами. Нахимов».

Ответ штаба пришёл через девять часов и был бессмертен. Я велел Пухову сохранить подлинник для истории:

«Ваше донесение получено. Сообщаем, что в связи с действующим соглашением о прекращении огня применение силы допускается только в порядке самообороны. Доложите обстоятельства».