Книга Маршал в чужом мундире, страница 38 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Он проверял каждый ящик. Не из недоверия — я видел, как он работает, — а потому что привык.

— Здесь противошоковое, — сказал он вдруг на своём языке, ни к кому не обращаясь. — Двести доз. Мы его четыре месяца не видели.

— Это ваше. С борта четыреста одиннадцать.

Он поднял на меня глаза.

— Мальчик, — продолжил он. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?

— Понимаю.

— Ты продлеваешь осаду. Мы продержимся дольше. Больше твоих людей умрёт, когда придётся штурмовать.

— Понимаю, — повторил я.

— И всё равно отдаёшь?

Я посмотрел на ящики.

Сорок лет назад под Ирмой мне доложили, что в осаждённом городе началась гниль в ранах, и мой начальник штаба — умный, толковый человек — предложил ничего не делать и подождать три недели. Он был прав. Расчёт был безупречный.

Я тогда согласился. Город взяли через девятнадцать дней, и я въехал в него верхом, и в госпитале лежало восемьсот человек, которых можно было спасти.

Мне до сих пор снится не бой. Мне снится тот госпиталь.

— Майор, — произнёс я. — Я отдаю не вам. Я отдаю себе. Мне ещё сорок лет с этим жить.

Он смотрел на меня очень долго.

— Сколько тебе лет? — спросил он наконец.

Второй раз за неделю. Я начинал уставать от этого вопроса.

— Много, — подтвердил я.

Империя, столица. Дом Нахимовых, сорок восьмые сутки.

Аркадий Александрович Нахимов узнал о том, что его младший брат жив, из совершенно неподобающего источника.

Он узнал об этом на приёме.

— Аркадий Александрович! — Полная дама в бриллиантах перехватила его у колонны. — Это правда?

— Что именно, сударыня?

— Про квитанции!

Аркадий вежливо улыбнулся, не понимая ни слова.

— У моего мужа торговый дом на транзите, — тараторила дама. — Ему рассказал капитан, которому рассказал другой капитан, которому… неважно. Говорят, ваш брат отпускает пленные экипажи и выдаёт им расписки! Настоящие, с печатью! Мой муж говорит, что это неслыханно, а я говорю — это благородно! Это по-нахимовски!

Аркадий продолжал улыбаться.

— Разумеется, — добавил он. — Наша фамилия обязывает.

Через сорок минут он был в кабинете, и через сорок пять на его столе лежало всё, что можно было собрать за такой срок.

Собрать удалось немного и очень скверно.

Официально — ничего. Соединение «Венец» не выходило на связь с адмиралтейством сорок восемь суток. Формально числилось пропавшим без вести с двадцать первых суток, и Аркадий, честно говоря, уже прикидывал, как лучше подать это отцу: героическая гибель или трагическое исчезновение. Второе выходило дешевле в части траурных мероприятий.

Неофициально — слухи. Их было много, и они были омерзительно конкретны.

Что кто-то держит транзитный узел в тылу Конкордата.

Что отпущенные экипажи возят по всему сектору расписки о приёме груза с печатью имперского корабля.

Что у Конкордата пропал конвой.

Что имя на расписках — Нахимов.

Аркадий сидел над бумагами и чувствовал, как внутри у него медленно, аккуратно, с хрустом ломается что-то, чему он до этого дня не знал названия.

Он не желал брату смерти. Это надо сказать честно: он не желал. Он просто выбрал наименее ценную фигуру, когда потребовалось её отдать, и любой на его месте выбрал бы так же, и отец согласился с выбором за четыре секунды.

Митька должен был красиво умереть.

Митька не умер. Митька, судя по всему, взял узел снабжения крепости, которую два раза не смог взять флот империи. И теперь по сектору ходили расписки, на которых стояла фамилия Нахимов — и это была не его, Аркадия, фамилия. Не отцовская. Не та, что в галерее под портретами.