Книга Маршал в чужом мундире, страница 76 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Свидетель.

— …носителя, и все три цифры сходятся с точностью до полутора процентов, что для пены превосходно, она усыхает…

— Свидетель! — Председательствующий адмирал постучал. — Суд верит вашей пене.

— Я не прошу верить, — сказал Пухов с достоинством. — Я прошу сверить. Вера в документах не участвует.

Строев, до того молчавший, наклонился к соседям, и я увидел, как он что-то сказал. Позже Вяземский, у которого везде были уши, передал мне дословно: «Найдите мне сорок таких, и я вам за год вычищу всё адмиралтейство».

Вторым запомнился допрос, которого не было.

Обвинение вызвало свидетелем полковника Тьена — он содержался в столице, в офицерском карантине, и его показания о переговорах могли повернуть дело куда угодно.

Тьен явился, встал к кафедре и на первый же вопрос ответил:

— Прежде чем давать показания, прошу занести моё заявление.

— Заносите.

— Я, полковник Ольгерд Тьен, комендант крепости Тарнис, заявляю: за восемьдесят четыре дня противостояния лейтенант Нахимов ни разу не солгал мне, ни разу не нарушил слова и ни разу не применил силу там, где мог её не применять. Я сдал ему крепость, которую не сдал бы никому из присутствующих в этом зале. Если империя намерена его за это судить — прошу считать меня свидетелем защиты. Если намерена наградить — обвинения. Я ношу мундир не первый десяток лет и не люблю, когда хорошую войну задним числом делают чьей-то карьерой. В любую сторону.

Он выдержал паузу.

— Теперь задавайте вопросы.

Вопросов ему почти не задавали.

Совещались они четыре часа.

Мы ждали в боковой зале — я, Вяземский, Пухов с тремя томами «на случай, если затребуют», и Бурый у двери, потому что Бурый всегда был у двери.

— Как думаете? — спросил я Вяземского.

— Не знаю, — возразил он. — Говорю же: первый раз в жизни не знаю. Всё зависит от того, кто писал приговор — юристы или Строев.

— А если Строев?

— Если Строев, — сказал Вяземский, — то может быть вообще всё.

В шесть двадцать нас вызвали.

Читал Строев. Сам, стоя, без очков, и по залу с первых слов пошло движение, потому что приговоры так не пишут.

— По делу номер четырнадцать суд установил следующее.

Пункт первый. Лейтенант Нахимов виновен в неисполнении боевого приказа, сокрытии сведений и самовольном ведении боевых действий. Вина доказана и признана подсудимым. По совокупности суд определяет: строгий выговор с занесением, без лишения чинов и наград.

Гул.

— Пункт второй. Суд отклоняет квалификацию действий подсудимого как самонадеянных и определяет их как совершённые с полным профессиональным расчётом. Действия личного состава соединения «Венец» признаются образцовыми. Представления о снятии судимостей — удовлетворить в полном объёме, немедленно, вне общего порядка.

Гул сильнее. Я услышал, как за спиной Пухов издал странный звук — как будто всхлипнула опись.

— Пункт третий. Действия капитана первого ранга Вяземского признать соответствующими предписанию. Принятую им капитуляцию — законной. Особо отметить в приказе по флоту.

— Пункт четвёртый. — Строев сделал паузу и обвёл зал взглядом, и я вдруг понял, на кого он смотрит: на ложу, где сидели представители Домов. — Материалы об обстоятельствах подготовки операции «Венец» выделить в отдельное производство. Установить лиц, разработавших и завизировавших боевой приказ, отданный без расчёта сил и обеспечения, и дать их действиям правовую оценку. Производство поручить… — он опустил глаза к листу, и мне показалось, что он позволил себе четверть улыбки, — капитану первого ранга Вяземскому.