Книга Маршал в чужом мундире, страница 90 – LLM Соавтор, Александр Фрост

С контрабандистами вышло интереснее.

Их старшего звали Кестер, и он пришёл сам — через неделю после ареста Крутицкого, ночью, в диспетчерскую, мимо трёх постов, чем сразу заслужил моё профессиональное уважение и три взыскания караулу.

— Командующий, — сказал он, садясь без приглашения. — Поговорим?

Ему было за пятьдесят. Сухой, выдубленный, со шрамом через бровь — почти как у Бурого, и они, кстати, потом друг друга сразу опознали, как опознаются мастера одного цеха.

— Поговорим. — Я сел. — Чаю?

— Не откажусь. — Он огляделся. — Слышал, вы Крутицкого прибрали. Дело хорошее, вор был скучный. Теперь так: моя доля с проходов шла ему. Кому теперь носить?

— Никому.

Кестер прищурился.

— Совсем прикроете? Не выйдет, командующий, не таких видали. Точек перехода в мёртвом поясе четырнадцать, у вас две станции слежения. Мы тут сорок лет ходим.

— Я знаю. Поэтому предлагаю другое. Я не прикрываю проходы. Я их покупаю.

— Не понял.

— Вы сорок лет ходите через мёртвый пояс. Вы знаете четырнадцать точек, течения, сезоны, где можно спрятать корабль и где нельзя. У меня две станции слежения из девяти, и мне нужны глаза на всём поясе. Условия такие: ваши проходы продолжаются — кроме оружия и людей, это режьте сами и жёстко, иначе я вас закончу. Взамен вы — мои глаза. Всё, что движется в поясе, я узнаю первым. Плата: подряды на перевозки для округа по честным расценкам и амнистия задним числом, оформит прокурор.

Кестер пил чай и смотрел на меня поверх кружки.

— Складно. — Он сел ровнее. — Только вот что, командующий. Ходят слухи, вы человек слова. Проверить хочу. Один мой человек сидит у вас на гауптвахте со вчера — Крутицкого люди его сдали напоследок, по злобе. Мелочь вёз, лекарства беспошлинные. Отпустите?

— Нет, — сказал я.

Кестер поднял бровь.

— Лекарства — не мелочь, а нарушение, — пояснил я. — Он отсидит положенные десять суток и выйдет. А вот если бы я его отпустил вам в подарок, вы бы допили чай, пожали мне руку и никогда бы мне не поверили. Потому что человек, который гнёт закон в первую встречу, согнёт и договор.

Пауза была долгая.

Потом Кестер поставил кружку и протянул руку.

— Сорок лет ждал, — сказал он, — когда на этой базе заведётся начальство. Ну, здравствуйте, начальство.

«Венец» пришёл на сороковые сутки — весь, тринадцать вымпелов, и я стоял на диспетчерской вышке и смотрел, как они швартуются.

Дуров сошёл первым, за ним Штоф, Ремизова, Зойка — и следом потекли по трапам двести тридцать человек, которых я не видел полгода.

Строиться им никто не приказывал. Они построились сами.

— Ваше превосходительство. — Он положил ладонь на стол. — Соединение «Венец» в состав округа прибыло. За время перехода происшествий… — он покосился на Штофа, — существенных происшествий не имелось.

— Что за несущественные?

— На транзите Гердан к нам пытались завербоваться четырнадцать человек гражданских, — отозвался Дуров. — Двоих Штоф взял. Говорит, отбивались от остальных.

— Фамилия двоих не Гердановы случайно?

Дуров моргнул.

— Так точно. Откуда…

— Потом расскажу. — Я оглядел строй, и строй смотрел на меня, и полгода разлуки кончились той секундой. — Здравствуйте, «Венец».

— Здравия желаем, ваше превосходительство! — рявкнули двести тридцать глоток так, что с ближней мачты снялась какая-то местная птица и, судя по траектории, решила эмигрировать.