Книга Маршал в чужом мундире, страница 92 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Третью базу Пухов нашёл на исходе второго месяца.

Он вошёл ко мне без стука — впервые за два года, — и по одному этому я понял, что случилось нечто выдающееся.

— Нашёл, — уточнил он. — Господин командующий, я её нашёл. Базу «Сурам-3».

— Где?

— В этом всё дело. — Пухов разложил листы, и руки у него дрожали. — Её начали строить сорок два года назад, по программе Строева — той самой, первой, до «особых мнений». Потом программу закрыли, финансирование срезали, и базу списали как «незавершённое строительство, ликвидировано». Вот акт ликвидации.

— И?

— И её не ликвидировали, — сказал Пухов. — Ликвидация стоит денег: демонтаж, вывоз, рекультивация. Деньги на ликвидацию получили — вот ведомость — и украли. А базу просто бросили. Заварили входы, стёрли из реестров и бросили. Господин командующий, она стоит. Сорок два года стоит в четырёх часах хода, в астероидном кластере Гнездо, и её нет ни на одной карте — ни нашей, ни ихней, потому что красть начали раньше, чем нанесли.

Я смотрел на координаты.

— Семён. — Он перевернул лист. — Что там успели построить до закрытия? По актам выполненных работ.

Пухов сверился.

— Готовность семьдесят один процент, — сказал он. — Причальные ярусы, реакторный зал без реактора, склады, казармы на две тысячи. И главное… — он понизил голос, как будто нас могли подслушать через сорок два года, — главное, господин командующий: орудийные капониры. Двенадцать штук. Пустые, но вырубленные в скале. По проекту Строева.

Я встал.

— Дурова, Зойку, Кестера. Через час. И, Семён…

— Да?

— Помните, я сказал вам найти её из-под земли?

— Помню.

— Беру слова назад. Вы нашли её из-под сорока двух лет воровства. Это глубже.

Гнездо оказалось ровно тем, чем обещали акты: мёртвым кластером, внутри которого, вросшая в самый крупный астероид, спала недостроенная крепость.

Мы вскрывали её, как вскрывают гробницу.

Резак прошёл заваренный шлюз, свет фонарей упал внутрь — и Штоф, шедший первым, выругался так витиевато, что Ремизова записала.

Внутри было чисто.

Сорок два года вакуумной консервации: ни пыли, ни ржавчины. Коридоры, ярусы, пустые капониры с посадочными кольцами под орудия, которых так и не привезли. На стене причального яруса кто-то из строителей сорок два года назад вывел краской: «Вернёмся — достроим».

— Не вернулись, — сказал Штоф, посветив на надпись.

— Вернулись. Просто долго шли. Зоя, доклад: что нужно, чтобы это ожило?

Зойка уже ходила вдоль стен, простукивая, заглядывая, водя фонарём, и лицо у неё было как у Пухова над архивом Тарниса.

— Реактор, — уточнила она. — Главная дыра — реактор, его не привезли. Остальное — руки и время… — она посветила в реакторный зал и вдруг замолчала.

— Зоя?

— Ваше благородие, — сказала она странным голосом. — А какой типоразмер реакторного колодца по проекту сорокалетней давности?

— Семён?

— Стандарт «двенадцать-К», — отозвался Пухов. — Устаревший. Сейчас такие не делают.

— Сейчас такие не делают, — согласилась Зойка. — А на «Хальдере» стоят. Два. Типоразмер «двенадцать-К», Конкордат консервативнее нас в машинах, я его силовую перебирала лично.

Стало тихо.

— Зоя, — сказал Дуров осторожно. — «Хальдер» — это боевой корабль. Приз соединения.

— «Хальдер», — сказала Зойка, — это боевой корабль с разбитыми маршевыми, который мы буксируем за собой полгода, потому что ходовой ремонт стоит как три эсминца, и который в бою больше не разгонится никогда — я вам это докладывала дважды, вы не хотели слышать. А тут ему не надо разгоняться. Тут надо стоять и стрелять.