Книга Потерянное эхо, страница 34 – Фарха Таннба

Рубидия выпрямилась и посмотрела ей прямо в глаза. Холодок во взгляде юлчыларки не шёл ни в какое значение с полярным морозом, которым иногда веяло от Илаи, хотя его отчуждение и не было направлено на Рубидию. Она здесь ради Эрсина Илаи и потому не отступится. Если ей необходимо признать свою вину и извиниться перед Тидесбалой за несправедливость, она это сделает, демоны её дери!

— Да, всё верно, — подтвердила Рубидия. — Я действительно не допустила вас до защиты и до сих пор считаю, что вам следовало хотя бы иногда делать то, что говорит научный руководитель, а не только то, что вам самой хочется. От своих слов я и сейчас не отказываюсь…

— Ну, если бы вы от своих слов отказались просто потому, что вам нужна моя помощь, я бы вас уважать перестала. Предпочту переубедить и победить вас в честной научной дискуссии, — фыркнув, перебила её Тидесбала, но стушевалась под взглядом майстерин и посмотрела на неё чуть виновато: — Хорошо-хорошо, я молчу и слушаю.

Рубидия чуть заметно вздохнула и потёрла левый висок: Ут-Кызы была неисправима и всё столь же хаотична в своих чувствах и действиях.

— Ут-Кызы, я по-прежнему считаю, что ваши эфирно-полевые эксперименты имеют больше отношения к теоретической физике, чем к артефакторике. Тем не менее, я признаю, что поступила с вами несправедливо, лишив шанса защититься и получить майстерскую повязку. Простите меня, Ут-Кызы, я была неправа.

Рубидия замолчала, переводя дух и ожидая реакции своей бывшей лисентирин, но та тоже не проронила ни слова вопреки своему обыкновению. А ведь когда-то казалось, что молчать Тидесбала вовсе не умеет.

— Я хотела предложить вам помощь с восстановлением в университете, я сама придумаю, как привести вашу работу в соответствие с формальными критериями, принятыми коллегией. А ещё я готова участвовать в проработке математического аппарата, если ваши эксперименты завершатся успехом.

— Вы ведь лучшая теоретесса… — глухо и как-то потерянно проронила Тидесбала.

Рубидия обернулась к юлчыларке, которая сидела, сжимая в руках пиалку.

— Вы же сами всегда предпочитали расчеты и математику, предпочитали работу с общими принципами подгонке случайных образцов под возможное применение… — произнесла она, но взгляд от остатков чая так и не подняла, — а вместо этого думали о критериях и требованиях коллегии. Почему?..

— Потому что для того, чтобы менять систему, надо стать кем-то, кого эта система очень уважает, — тихо ответила Рубидия.

— Вас уважает. Почему вы хотя бы не попытались? Вы же так и не опубликовали свою идею с эхом. — Тидесбала было одной из немногих, кто знал о теории эфирного эха, но при этом она хоть как-то понимала предполагаемую физику явления и ничуть не осуждала майстерин, хоть и позволяла себе шутить на эту тему. Неужели… и впрямь верила?

— У эфирного эха нет даже экспериментального подтверждения, а уж тем более применения в артефакторике.

— Вы слишком волнуетесь за соответствие научной работы формальным критериям, — прошипела Тидесбала, подняла голову и впервые посмотрела на майстерин со злостью, и колокольчики в её косичках звякнули от резкого движения, — а могли бы пойти своим путём. Сменить цвет повязки… фиолетовый всё ещё официально свободен.

— Никто не позволил бы мне основать собственную коллегию из-за одной-единственной неподтверждённой идеи, — непримиримо отрезала майстерин.