Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 106 – Анита Гамильтон

Генри снял пальто, затем пиджак и позволил себе ослабить галстук, прежде чем ответить.

— Закончена.

Люси приподняла брови.

— И все?

— Вы просили меня не выдавать катастрофы порциями. Катастрофы нет, поэтому я решил не выдавать порциями и логистику.

— Генри Сноу добровольно не рассказывает женщине о терминалах и контрактах. Запишу дату.

— Буду признателен.

Генри подошел к бару. На столике уже стояла открытая бутылка плотного темного бургундского. Никаких бокалов на тонких ножках — только два тяжелых стакана из толстого хрусталя. Отель явно знал привычки своего самого непредсказуемого гостя.

— Это уже второй? — Спросил он.

— Третий.

— Тогда, полагаю, мне необходимо вас догнать.

— Наконец-то разумное управленческое решение. — усмехнулась Лю.

Он налил себе вина и сел рядом. Не напротив, как обычно делал за переговорами, и не слишком близко, словно все еще помнил утренний разговор. Просто рядом.

Несколько минут они действительно ничего не делали.

Люси успела привыкнуть к Генри в движении: Генри разговаривал по телефону, отдавал распоряжения, покупал порты, уклонялся от вопросов полиции, строил планы, спасал ее, бесил ее и время от времени убивал людей. Генри, который просто сидел рядом с бокалом вина и смотрел на ночной Париж, оказался совершенно новым человеком.

— За новые правила? — Люси забрала свой стакан, едва не соприкоснувшись с ним пальцами, и сделала долгий, глубокий глоток. Терпкое вино обожгло горло.

— За их полное отсутствие на ближайшие двенадцать часов, — отозвался Генри. Его голос звучал тише обычного.

— Ты вообще умеешь отдыхать? И чай не считается, потому что это напиток, а не хобби. Работа тоже не считается, чтение финансовых отчетов тем более, и, если сейчас выяснится, что в свободное время ты коллекционируешь контрольные пакеты компаний, я уйду спать.

Генри некоторое время всерьез обдумывал вопрос, чем только ухудшил свое положение.

— Разумеется. Иногда слушаю музыку.

Люси повернулась к нему.

Это прозвучало достаточно по-человечески, чтобы Люси заинтересовалась проигрывателем, который принес Генри. На нем лежала небольшая коллекция пластинок, и через минуту она уже сидела на ковре, перебирая конверты.

— Выбирай, — сказала Люси. — Сейчас выясним, насколько ужасен твой музыкальный вкус.

— Почему мой?

— Потому что, если он хороший, это будет неприятно лично мне.

Генри рассмеялся и поднялся.

Он перебирал пластинки без спешки, и Люси наблюдала за ним поверх бокала. Галстук уже лежал на кресле, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава он закатал почти до локтей.

— Если поставишь джаз, я уйду, — предупредила Люси.

Генри обернулся.

— Насколько я помню, последнее ваше свидание с джазом прошло не особенно удачно.

— Именно поэтому. У меня травма.

— Тогда не джаз.

Игла опустилась на пластинку.

Музыка зазвучала тихо, с легким потрескиванием, и Люси не сразу узнала песню. Генри вернулся на диван, она налила им еще вина, потом еще немного себе, потому что Париж за окнами располагал к непринужденности.

Через две песни они уже спорили о музыке. Через три Люси сидела боком, положив босые ноги ему на колени.

— Ты делаешь это специально. Гладишь мою ногу и одновременно изображаешь человека, который просто слушает музыку. Удивительно, что с такими способностями тебя вообще когда-нибудь ловили на преступлениях.