Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 107 – Анита Гамильтон

— Я полагал, после сегодняшнего разговора мне следует соблюдать определенную осторожность, но начинаю подозревать, что ваши требования меняются быстрее, чем я успеваю их классифицировать. Утром вы потребовали не решать за вас, затем возмутились тем, что я недостаточно решительно вас поцеловал, а теперь предъявляете претензию за прикосновение, которое сами позволяли последние несколько минут.

— Вот поэтому контракт больше и не работает. Ты слишком хорошо научился выполнять инструкции. Иногда можно просто посмотреть на женщину и понять: она хочет, чтобы ты перестал вести себя как английская гувернантка.

Люси допила вино и поставила бокал на стол.

— Встань.

Генри посмотрел на нее.

— Простите?

— Я сказала: встань. Мне хочется танцевать, а одной будет выглядеть так, будто третий бокал был ошибкой.

— А он не был?

— Генри, если ты сейчас испортишь мой первый вечер в Париже медицинской лекцией о количестве алкоголя, я найду другого британского преступника.

Он все-таки встал.

Сначала Люси еще думала пошутить про то, что Генри наверняка учился танцевать в каком-нибудь английском поместье между фехтованием и занятиями по высокомерному молчанию. Но почему-то говорить не хотелось.

Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, чувствуя под щекой ткань рубашки, его ладонь на спине и редкое отсутствие необходимости куда-то торопиться. Никто не наблюдал, не требовал убедительно изображать пару и не ждал результата; даже кольцо на ее пальце сейчас было просто кольцом, которое она утром решила оставить.

— Знаешь, что самое странное? Мне хорошо. Не «я пережила еще один день» и не «кажется, сегодня никто не умрет», а просто хорошо, и мой организм уже настолько испорчен последними двумя неделями, что считает это подозрительным симптомом. Обычно после таких моментов звонит Макларен, появляется Блэйз или кто-нибудь достает оружие.

— Я попросил Блэйза не беспокоить нас без крайней необходимости, а детектив Макларен, к сожалению, не находится в сфере моего административного влияния. Что касается оружия, то его сегодня в номере нет, если это поможет вам немного снизить уровень профессиональной тревожности.

— Мне начинает нравиться Париж.

Люси подняла голову и поцеловала его.

На этот раз Генри не замер в ожидании уточнений и не проявил той мучительной утренней осторожности, которая так ее раздражала. Его ладонь переместилась выше по спине, Люси прижалась ближе, и танец закончился примерно в тот момент, когда оба перестали делать вид, что еще слышат музыку.

Она первой отстранилась, но только затем, чтобы посмотреть на него.

Белая рубашка. Расстегнутый воротник. То самое выражение лица, которое Генри обычно прятал за своей невозмутимостью и которое Люси с каждым бокалом хотелось видеть все сильнее.

— Что? — тихо спросил он.

— Думаю.

— Обычно это заканчивается для меня финансовыми потерями.

— На этот раз может повезти.

Люси развязала пояс. Халат соскользнул с плеч и остался на ковре, а Генри просто смотрел на нее, не пытаясь спрятать взгляд за привычной иронией или сделать вид, будто происходящее требует еще одного обсуждения.

— Даже не начинай, — предупредила Люси, заметив движение его губ. — Я достаточно трезвая, чтобы прекрасно понимать, чего хочу, и достаточно пьяная, чтобы не выслушивать еще одну речь о твоем чудовищном уважении к моим границам. Мы все обсудили утром, Генри, причем настолько подробно, что при желании могли заверить стенограмму у нотариуса. Если после этого ты опять остановишься в полуметре и будешь ждать письменного разрешения, я решу, что проблема уже не во мне, а в каком-то особенно тяжелом британском воспитании.