Книга Куколки, страница 16 – Алекс Рубин

— Её зовут Хлоя, — вдруг подала голос Вайолет, не поднимая глаз.

Роуз толкнула ее локтем, но Вайолет только пожала плечами.

— Что?

— Она сегодня утром появилась, — добавила Роуз, косясь на доктора. — В седьмой палате.

Доктор кивнул. Сделал какую-то пометку в своей папке.

— Сама появилась?

— Не знаем, — ответила Вайолет. — Она ничего не помнит.

— Совсем ничего, — неожиданно громко сказала Джинни, перестав раскачиваться. Все уставились на нее. Джинни моргнула пару раз, будто удивилась, что заговорила, и снова уставилась в пол.

— Девочки, мы же договорились, — произнес мужчина мягко, с легкой укоризной. — Отвечает только тот, кого я спрашиваю. Итак, новенькая, как тебя зовут?

Хлоя облизала пересохшие губы.

— Хлоя.

— Хлоя, — повторил он, записывая. Ручка заскрипела по бумаге. — Красиво. Редкое имя сейчас.

Он поднял голову. Очки смотрели прямо на нее.

— И что же ты помнишь, Хлоя?

Она молчала, не зная, что ему ответить. Действительно, что она помнит? Практически ничего! Она помнила темноту. Пробуждение в незнакомой палате. Укол медсестры. Коридоры. Девушек. Разговор про Мозгоправа. И больше ничего.

— Ничего, — сказала она. — Я ничего не помню. Только как очнулась сегодня утром.

— Совсем ничего? — в голосе доктора появилось что-то, похожее на профессиональный интерес.

— Совсем. — тихо ответила Хлоя, так как не понимала, что доктор имел в виду.

Мужчина снова сделал пометку в своей папке.

— Это бывает. Чаще даже, чем можно подумать. Пройдет время — вспомнишь. Или не вспомнишь. И то и другое — нормально.

— Нормально? — Хлоя не сдержалась. — Ничего нормального в этом нет! Я не знаю, кто я, где я, почему я здесь! Почему тут никто ничего не может объяснить?

Такой неожиданный порыв испугал остальных пациентов. Роуз сжалась, ожидая реакции доктора. Вайолет уставилась в пол. Джинни перестала раскачиваться. Лили смотрела на Хлою с непонятным выражением — то ли предупреждение, то ли уважение.

Доктор не сразу ответил. Он молча уставился на Хлою, потом его лицо чуть смягчилось — будто она сказала именно то, что он ожидал услышать.

— Хорошие вопросы, Хлоя, — сказал он тихо. — Я обязательно их запомню и постараюсь на них ответить.

Он снова склонился над папкой, делая какие-то пометки у себя.

— А теперь, — он сделал паузу, — я попрошу тебя кое-что сделать.

Он полез во внутренний карман пиджака и достал небольшое овальное зеркальце, на длинной резной ручке, и протянул Хлое.

— Возьми. Посмотри на себя и расскажи мне, что ты видишь.

Хлоя молча взяла протянутое зеркальце. Тяжелое, старинное, с резной ручкой — оправа не из пластика, а из дерева. Странная вещь для больницы: зеркало больше походило на семейную реликвию, которое передавалось по наследству. Такому реквизиту самое место в антикварной лавке, а не в больнице.

Девушка поднесла зеркало к лицу. Оттуда на неё смотрела незнакомка, та самая, которую она рассматривала у раковины, в своей палате: бледная, со спутанными светлыми волосами до плеч. И что ей говорить? Что знает? Как описать себя? Свою внешность, как она выглядит? Но это же бред! Что он хочет услышать? Что вообще можно сказать о человеке, которого видишь первый раз в жизни, даже если этот человек — ты сама?

— Я… — начала она и запнулась.

— Не торопись, — голос доктора прозвучал мягко. — Просто рассказывай. Сколько тебе лет? Какие у тебя волосы, глаза, кожа?