Онлайн книга «Куколки»
|
Джинни будто погрузилась в транс, стала раскачиваться вперед-назад, и это уже начинало действовать на нервы. Только Лили сидела спокойно. Эта, погрузившись в себя, о чем-то думала. Что происходит? Хлоя перевела взгляд на доктора. Он по-прежнему рисовал или что-то зачеркивал, или писал. На девушек, на их перемещения по комнате — ноль внимания. Ни один мускул на лице не дрогнул. Он что, не видит, что пациентки разгуливают по кабинету, как у себя дома? Роуз заметила ее замешательство. Лениво откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и сказала вслух, спокойно, будто речь шла о погоде: — Да расслабься ты. Ему плевать. Хлоя не поняла. То есть как — плевать? Он врач. Он должен следить за ними, контролировать, лечить. Вайолет, будто прочитав ее мысли, отделилась от стены. Подошла к доктору сзади. Встала прямо у него за спиной, наклонилась, заглядывая через плечо в папку. Он не обернулся. Даже головы не повернул. Тогда она сделала то, от чего у Хлои перехватило дыхание. Резко, одним движением, задрала свой огромный свитер до самой шеи, открывая грудь. Встала перед доктором — вполоборота, чтобы Хлое было видно — и замерла так, с задранной тканью. Лифчика на ней не было! Только трусики. Ноль реакции. Доктор никак не отреагировал, даже не моргнул. Карандаш продолжал скрипеть по бумаге, вырисовывая какие-то линии. Это было настолько дико, настолько неправильно, что мозг отказывался обрабатывать картинку. Красивая девушка раздевается перед мужчиной, трясет сиськами, а он — ноль внимания. Никакой реакции. Как будто перед ним пустота, будто Вайолет — невидимка. Та постояла еще секунду, потом опустила свитер и пожала плечами. Поймала взгляд Хлои и развела руками: ну, что я говорила? И тут Хлоя поняла, что на ней тоже нет нижнего белья. Рука скользнула под одежду. — Что с тобой? Что ты делаешь? Хлоя вздрогнула, выныривая из оцепенения. Он смотрел прямо на нее. Возможно, впервые, за все время, смотрел ей в глаза. Зеркальные очки отражали свет ламп, но Хлоя чувствовала его взгляд. Её рука все еще была под футболкой, пальцы щупали сосок. Он видел, как она начала трогать себя, но не видел Вайолет, когда та задирала свитер. Почему? Он вообще не обращал внимания на других пациенток, будто светить грудью было нормально, в рамках приличия. — Я… — произнесла она. — Ничего. Я просто… Она убрала руку. Села прямо, чувствуя, как горят щеки. — Хорошо, — сказал он ровно, будто ничего не произошло. — Продолжим. Мы остановились на твоем характере. На чем? Разве она что-то говорила про свой характер? Последнее, что она помнила, это то, что она пыталась описать свое лицо. Когда они успели перейти к следующим вопросам? — В смысле, на характере? — переспросила она. — Ты слышала вопрос. Какая ты? Что ты любишь? Что ненавидишь? Чего боишься? Как реагируешь на стресс? — Он говорил так, будто зачитывал список из методички. — Опиши себя. Она смотрела на него и не знала, что ответить. Какая она? Откуда ей знать, какая она? Она не помнит ничего. Ни одного события, ни одной эмоции из прошлого. Только сегодняшнее утро. Только этот кабинет, этих девушек, этого доктора, с его дурацкими очками. — Я не знаю, — сказала она честно. — Я не помню. — Ты можешь судить по тому, что чувствуешь сейчас. Прямо в эту минуту. Ты злишься? Боишься? Тебе любопытно? Что ты испытываешь, глядя на меня? |