Книга Куколки, страница 17 – Алекс Рубин

Что за идиотские вопросы? Она сидит в трёх метрах от него. Зачем ей описывать себя, если он прекрасно видит, какие у нее волосы и какого цвета кожа? И она без понятия, сколько ей лет. Может быть двадцать, может восемнадцать. Если она — пациентка, то у него должны быть записи, медицинская книжка, где указан её возраст, её имя и описание болезни. Хлоя открыла рот, чтобы сказать это вслух, но вдруг поймала себя на другой мысли: а вдруг он правда не видит? И он носит темные очки, потому что слепой! Тогда как он пишет? Как делает заметки у себя?

Мысли путались, но доктор ждал ответа, и Хлоя заставила себя снова посмотреть в зеркало.

— Я не знаю, сколько мне лет, — сказала она тихо. — Восемнадцать? Может, двадцать. Или двадцать пять. Кожа гладкая, морщин нет…

— Хорошо, — кивнул доктор. Голос у него был спокойный, даже одобрительный, будто она отвечала правильно. — Дальше. Волосы.

— Волосы, — произнесла она. — Светлые. Почти серебряные, я не знаю. Длиной до плеч, чуть ниже.

Девушка дотронулась до лица, провела пальцем по щеке.

— Лицо бледное. Под глазами синяки. Я не знаю, может быть это тени. Скулы высокие. Я не разбираюсь. Лицо заостренное.

Доктор молчал. Хлоя слышала только скрип — но не ручки по бумаге, а что-то другое. Более резкое, более сухое. Она покосилась в его сторону и чуть не выронила зеркало.

Он рисовал. Хлоя моргнула. Картинка не изменилась.

Карандашом. Обычным простым карандашом. Доктор сидел, склонив голову чуть набок, и быстрыми, уверенными штрихами водил по листу в папке. Темные очки по-прежнему скрывали глаза, но рука двигалась абсолютно точно, ни разу не сбиваясь, не выходя за края листа. Он делал не записи, он именно рисовал. Значит, он не слепой. Чтобы рисовать, нужно видеть, но если видит, зачем просить описывать себя? Зачем этот дурацкий спектакль с зеркалом, с перечислением волос, глаз, губ? Можно же просто поднять голову и посмотреть.

А что, если ему нельзя на них смотреть? Именно поэтому их и держат тут! Бред какой-то! Не существует таких болезней, это уже из сферы фантастики. Тогда, почему он в темных очках?

Может, у него проблемы со зрением, а не полная слепота? Как у слабозрячих! Он видит силуэты, различает свет и темноту, может ориентироваться в пространстве и ходить без трости для слепых, но видит все в размытых очертаниях? Но тогда как рисует? Может, это тест? Проверка на честность? Или на способность описывать себя? Хлоя не могла отделаться от ощущения, что попала в какой-то безумный театр, где у всех свой сценарий, и только ей одной не выдали текста.

Карандаш двигался ровно, ни разу не сбиваясь, его пальцы не останавливались. Мужчина водил по бумаге спокойно, уверенно, будто он сидел не в психушке перед пациенткой, а где-нибудь в парке за мольбертом. Так рисуют люди, которые видят. Которые смотрят на натуру и переносят ее на бумагу.

Вайолет поднялась со стула. Встала так, будто ей надоело сидеть. Потянулась, подошла к стене, зачем-то провела пальцем по трещине в штукатурке. Потом зевнула, прикрыв рот ладонью, будто происходящее ее утомляло и ей стало скучно.

Роуз тоже устала сидеть без делала. Крутилась на стуле, закидывала ногу на ногу, потом меняла позу, потом снова. Пальцы барабанили по спинке стула. Потом, будто устав сидеть без дела, она встала и принялась ходить по комнате.