Книга Куколки, страница 4 – Алекс Рубин

— Я… — голос сорвался, пришлось прокашляться. — Я не понимаю.

От испуга Хлоя вжалась спиной в стену, хотя стена вряд ли могла её защитить. Почувствовала холодную краску под лопатками, дрожь в коленях, пустота в голове. И эта женщина с лотком, от которого пахнет спиртом. Или сумасшествием. Хотя какая разница? Ей нужны были ответы, а вместо них, ей предлагают сделать укол. От чего?

Медсестра уставилась на пациентку, будто увидела вместо неё нового человека. Осмотрела её с ног до головы.

— Чего это с тобой сегодня? — спросила медсестра. — Опять в дурочку играешь? Давай руку.

— Зачем?

— Руку, я сказала.

Тон не допускал возражений. Не злой — усталый. Медленно, всё ещё прижимаясь спиной к стене, протянула левую руку. Женщина перехватила запястье холодными, сухими пальцами с обкусанными ногтями. Странная деталь для человека в белом халате. Хотя почему странная? Может, у неё нервная работа. Может, ей тоже хочется что-то грызть.

Медсестра вывернула ладонь Хлои вверх, повертела, зачем-то пощупала пульс, заглянула под ногти.

— Чисто, — пробормотала она себе под нос. — Хоть сегодня не дралась. Молодец.

— Я не дралась, — эхом повторила Хлоя. — Я ничего не помню. Совсем ничего. Кто я? Почему я здесь? Это больница?

Медсестра отпустила её руку, повернулась к лотку. Что-то звякнуло, металлический звук разнеся по палате. Потом женщина достала шприц. Старый, многоразовый, с толстой иглой, какие уже лет тридцать не используют в нормальных больницах. Хлоя точно помнила, что такие шприцы не используют. Или не помнила, а просто знала. Из другого отделения лотка появилась ампула — медсестра отломила кончик с противным хрустом, набрала прозрачную жидкость в шприц, выпустила воздух. Тонкая струйка брызнула в сторону, попала на пол.

— Ложись, — сказала она, даже не обернувшись. — Укол сделаю.

— Какой укол? Зачем?

— Доктор прописал. Каждое утро. Ты это сто раз уже проходила, не придуривайся.

Хлоя попятилась. И снова оказалась прижата к стене. Дальше пятиться было особенно некуда, но тело всё равно требовало движений. Лопатки упёрлись в холодный кафель.

— Я не вру. Я, правда, я не помню. Я только что очнулась.

— Иди сюда, я сказала, — повторила медсестра. — Нечего боятся, подойди ближе. Давай.

Хлоя не двинулась с места. Не из упрямства — ноги просто отказались слушаться. Дело было не только в страхе, хотя страх тоже был. Что-то во взгляде медсестры заставило её замереть. Эта женщина смотрела на неё так, будто видела перед собой не знакомую пациентку, а что-то другое. Неожиданное. Что-то, чего она не ожидала тут найти.

— Иди сюда, я сказала, — повторила медсестра, уже более миролюбиво.

Девушка сделала шаг. Потом ещё один. Остановилась в полуметре от медсестры, чувствуя себя подопытным кроликом перед удавом. Медсестра протянула свободную руку и взяла Хлою за подбородок. Пальцы у неё были сухие и цепкие.

— Смотри на меня, — приказала она.

Водянисто-голубые глаза с красными прожилками вглядывались в неё с неприятной, пугающей интенсивностью. Медсестра повернула лицо Хлои влево, потом вправо, будто изучая скульптуру. Заглянула в один глаз, в другой. Хлоя зажмурилась, но женщина больно ткнула пальцем под скулу:

— Не жмурься.

Пришлось открыть. Медсестра смотрела в её зрачки так долго, что Хлое стало не по себе — ещё немного, и она бы точно отшатнулась, наплевав на все правила игры, в которую её втянули.