Книга Куколки, страница 5 – Алекс Рубин

Где-то в коридоре хлопнула дверь.

— Новенькая, значит, — сказала она тихо. — Давно не было новеньких. Месяца два. А может, и больше.

— Новенькая? — Хлоя вцепилась в это слово, как утопающий в соломинку. — Значит, я недавно здесь? Меня привезли?

— Ага, — усмехнулась медсестра непонятно чему. — Привезли. Только ты, видать, это не помнишь.

— Почему не помню? — голос Хлои сорвался на крик. — Что это за место? Откуда меня привезли? И зачем?

— Другие тоже не помнят. Снимай штаны. И поворачивайся.

— Что?

— Штаны снимай, я сказала. Или хочешь, чтоб я через ткань колола? Могу и так. Только больнее будет. И синяк останется. А мне потом объясняй, почему пациентка в синяках.

Хлоя вцепилась в резинку леггинсов побелевшими пальцами.

— Я не хочу, — прошептала она. — Пожалуйста. Я не знаю, что это за лекарство. Я не знаю, кто вы. Я не знаю, где я. Вы не можете просто так…

— Могу, — перебила медсестра. — И буду. Потому что это моя работа. А ты мне зубы не заговаривай. Повернись спиной, если хочешь, то можешь лечь. Давай, не тяни время. Завтрак скоро, а мне ещё обход делать.

Чувствуя, как щёки заливает краской стыда, Хлоя повернулась спиной. Уперлась руками в кровать. Закрыла глаза.

— Умница, — донеслось сзади. — Не шевелись.

Леггинсы медсестра спустили сама, даже не предупредив, словно делала это не в первый раз. Холодный воздух коснулся кожи, и Хлоя вздрогнула, вцепилась в матрас сильнее. Почувствовала, как ватный тампон коснулся кожи, с резким запахом спирта, от которого защипало в носу. Игла вошла быстро, почти профессионально. На секунду острая боль пронзила ягодицу.

— Готово, — сказала медсестра. — Можешь одеваться.

Хлоя натянула штаны дрожащими руками, прижала ладонь к больному месту.

— Ты это… — начала медсестра и замолчала.

Она положила шприц в лоток, накрыла марлей, а затем сделала пометку в тетради, которую достала из кармана. Хлоя смотрела на неё и пыталась понять, что происходит.

— Что вы мне вкололи? — собравшись с духом, спросила Хлоя.

— Витамины, — ответила медсестра, пряча блокнот. — Успокоительное. Нейролептики. Какая разница? Доктор знает, ты не знаешь. Твоё дело — лежать и выздоравливать.

— Но я не знаю ничего. Я даже не знаю, чем я больна. Что со мной случилось? Почему я ничего не помню?

Медсестра посмотрела на неё долгим взглядом. Что-то мелькнуло в глазах — не раздражение, не злость. Что-то другое. Жалость? Возможно.

— Не знаешь — и не надо, — сказала она наконец. — Может, оно и к лучшему. Меньше знаешь — крепче спишь. А спишь ты, кстати, хорошо. Давно так хорошо не спала. Вон, целых три дня продрыхла безвылазно. Не буянила.

Забрав с собой лоток, медсестра направилась к двери. Хлоя смотрела ей в спину и от обиды поджала губы. Ей нужны были ответы, а та, кто мог бы их дать, собиралась уходить! Если женщина уйдет, ничего не объяснив, что она Хлоя снова останется одна в этой камере, с этими стенами, с этими царапинами, с этим ужасом в голове. У неё до сих пор были вопросы, а она так и не получила ни одного ответа.

— Постойте, — вырвалось у Хлои. — Пожалуйста. Скажите хоть, что это за место?

Медсестра остановилась на пороге. Обернулась.

— Место? — переспросила она. — Лечебница это, милая.

Она шагнула в коридор, но вдруг остановилась, будто вспомнила что-то. Сунула голову обратно в проем: