Книга Страна без чудес, страница 145 – Андрей Уланов

— Что найдёт вас, как только у него появится время. И не напоминайте мне про него перед едой. От одной мысли изжога начинается.

— Настолько неприятный в общении?

— В общении он подчеркнуто вежливый, — Клэр тоскливым взглядом проводила поднос на соседний стол, — аж до тошноты. Уверена, он и когда чьи-то кишки на кулак наматывает, голоса не повышает. Очень опасный дядька.

— Опаснее полковника? — не сдержалась я.

Клэр оценивающе покосилась на Карда. Полковник сделал вид, что увлечен пузырьками в соке.

— Они друг друга стоят. Но Двоекуров сейчас в родной берлоге, так что у него преимущество.

— Это пока, — полковник сделал глоток и с очень задумчивым видом добавил, — пока берлога не загорелась у него под ногами.

В которой Фейри Грин гуляет по вечернему парку

Плакат на стене наглядно показывал всем знатокам гномских числительных рун: в Хольмграде одна ногата равна двум морткам, трём черверцам, пятнадцати лбецам или тридцатке векш.

Я смотрела на эту наглядность уже вторую минуту и постепенно приходила к выводу: претензии гномов к аранийской монетной системе выглядят довольно необоснованно. Не так уж сложно запомнить, что в таннере два шелла, серебряный эрл равен пяти шеллам, в скаттере четыре эрла, а вот в золотом наггете снова двадцать один шелл. Просто и понятно, а ведь тоже были времена, когда пересчет в розы из корабельников через мерки даже у гнома со счетами занимал не меньше получаса.

Впрочем, у гнома за конторкой задача стояла куда более сложная, ему требовалось убедиться в подлинности предъявленного Кардом векселя. Использованный при этом набор инструментов мог бы вызвать у человеческого ювелира острый приступ зависти. Четыре лупы разного размера и увеличительной силы, два пинцета, набор стальных и серебряных игл, молоточек и металлическая пластинка, при помощи которых гном «простучал» вексель в четырёх разных точках, всякий раз тщательно вслушиваясь в звон. Я тоже вслушивалась, но разницы не уловила.

Наконец вексель был признан достойным существования. Гном запер его в несгораемый шкаф слева от конторки, причем от внешнего мира вексель теперь отделяли три дверцы общей толщиной не меньше фута. Затем подобная процедура повторилась и справа — внешняя дверь, вторая дверь и лишь затем небольшая внутренняя касса, от которой пахнуло тщательно выделанной кожей, пергаментом и воском с красящими добавками. Вскрыв три опечатанных мешочка, гном принялся выкладывать на специально приготовленную «счетную» доску столбики монет — золотые гривны и серебряные куны. Монеты при этом звенели, но тихо и мелодично, как подобает в стенах солидного учреждения.

— Как вы просили, большая часть суммы золотом, — гном указал на столбики гривен, — и оставшаяся четверть серебром. Учитывая процент за оставшийся до погашения срок…

— Вы рехнулись, любезнейший? — нарочито вежливым тоном перебил его Кард. — Вексель подлежит оплате по предъявлению, какой еще срок до погашения⁈

Гном даже не попытался принять вид оскорбленной невинности. Вздохнул, перекинул на счетах несколько костяшек и добавил еще один столбик серебра.

— Вы совершенно правы, вашмлость. Остается только комиссия нашего банка.

Глядя на гримасу полковника, я решила, что у грабителей с большой дороги проценты комиссии могли быть и поменьше, чем у гномов.